Двое

Теперь я не одна — у меня есть Марина. Сегодня Булат слишком меня обидел, и этого я не смогу ему простить.

Я поднимаюсь с пола и, подхватив самую тяжелую сумку, тащу ее в коридор. Немного прихрамываю — от долгого сидения на месте затекли ноги. Перетаскиваю вторую, следом — третью. Берусь за дверную ручку и застываю, сраженная слабовольной мыслью: а что, если Булат вернется? Понял, что был жесток со мной и поступил плохо? Вдруг решит все исправить, а меня здесь уже не будет?

Мне приходится топнуть ногой, чтобы себя отрезвить.

Одну за другой я спускаю сумки на первый этаж. Если бы дежурил Михаил, он бы обязательно мне помог, но сегодня смена Григория. Кстати, Михаил тот еще предатель. Взял и рассказал Булату, что я собирала вещи.

Но злится на него у меня не получается. Он очень добрый и мягкий, и жутко боится Булата. Когда тот появляется, всегда вытягивается по стойке смирно и называет его по имени-отчеству. Вряд ли он хотел мне навредить.

Ключ от квартиры я оставляю Григорию с просьбой передать его Булату. Чего мне стыдится? Он хотел, чтобы я ушла, вот я и ухожу. Пусть не думает, что можно шпынять меня как блохастого котенка, а я все стерплю.

Пока жду такси на улице, то представляю, как охранник звонит Булату и сообщает, что я ушла с вещами. Даже сейчас упрямые фантазии не хотят оставить меня в покое: в них у него бледнеет лицо, и он начинает злиться.

Тоска пробивает нервные окончания, и я ежусь.

"Марина живет за пределами Садового кольца, а потому сорок минут, что такси едет до ее дома, кажутся мне вечностью. Разглядывая из-за пыльного стекла вечернюю Москву, я успеваю передумать кучу глупостей, например то, что на столе по-прежнему стоят салаты, и если домработница не появится в квартире в течении суток, они испортятся и начнут пахнуть.

Марина помогает занести сумки в прихожую и крепко меня обнимает. Я обнимаю ее в ответ, и мы стоим так нескольких секунд.