Два дня

Но нашел ли он маленькое отделение в торце багажника, где Демарко хранил старый отцовский «Хэррингтон и Ричардсон» 22 калибра? В его барабане было только три настоящих патрона кольцевого воспламенения; а первые три были заряжены дробью. Но три заряда дроби в рыло Инмана подправят его физиономию, а три унитарных патрона подкорректируют его манеры.

Демарко услышал, как открылась передняя дверца. Теперь, по идее, машина должна была слегка осесть под тяжестью грузного тела Инмана, а слух сержанта – уловить гудение заработавшего мотора.

Скрип ключа в замке багажника. Крышка спружинила и открылась. Возле машины стоял человек и смотрел на Демарко. Он был ниже Инмана, стройнее. И улыбался, держа в руке резиновую киянку.

– Вы в порядке, сержант? – спросил Томас Хьюстон.

Демарко приподнял голову.

– Я рад, – сказал Хьюстон и захлопнул над ним крышку багажника.

Глава 59

Единственное, что мог Демарко, – это прислушиваться. До его ушей доносилось то какое-то скобление, то позвякивание. Что-то металлическое скользнуло по полке и стукнулось о пол. Опять скобление. А затем тишина. На целых пять минут. А потом лязг ключа, снова вставляемого в замок багажника, скрип отпираемого замка. И повизгивание петель поднимаемой крышки.

– Простите, что я так обошелся с вами, – сказал Хьюстон. Он говорил мягко, полусогнувшись над багажником. – И простите за то, что мне придется вас подержать здесь некоторое время.

Демарко кивнул.

– Спасибо вам, – поблагодарил Хьюстон. – Просто полежите так с минуту.

И с этими словами он очень аккуратно отлепил скотч ото рта сержанта.

– А теперь вы послушайте меня, – начал Демарко.

Хьюстон отпрянул и вскинул обе руки к крышке багажника.

– Ладно, ладно, – поспешил остановить его Демарко. – Я выслушаю вас.

Даже в темноте улыбка Хьюстона показалась сержанту печальной, печальной и усталой.

– Что это дерьмо хотело сделать с вами? – указал кивком головы на пол Томас.

– Он там, на полу? – уточнил Демарко.

– Да, связанный по рукам и ногам. С большой страшной шишкой на боку его большой страшной головы.

– Как приятно это слышать.

– Не понимаю, зачем он заявился к вам, – сказал Хьюстон.

– Я тоже.