Сказка для серьезного мальчика

Давай, пилот, не тупи. Будешь жить. И я тебя вытащу в свидетели.

— Иди, чего встал.

— Хорошо здесь… — улыбаюсь.

— Такова жизнь, Капитан. А в твоем случае — смерть.

— Не ты моей смертью владеешь, Колев. И даже не хозяин твой. Она у Варвары в руках. Он ведь раб ее. Неужели ты до сих пор не понял?

— Я-то? Я давно это понял.

— Думаю, всё ты понимаешь. Да, только, ты — раб раба. И повлиять на это не можешь.

— Скоро это закончится.

— Для тебя, Колев, скоро закончится всё. Варвара тебе пообещала. А она свои обещания держит.

Наводит ствол.

— Иди.

Большая обветшалая лестница на второй этаж. Деревянные окна с большими подоконниками. Старинное кресло-качалка у окна.

Поодаль полопавшийся кожаный диван и дверь. Видимо, на кухню.

Здесь моя Варвара еще девочкой жила.

А меня тут тогда, как раз и не было. Сначала университет, военная кафедра, потом армия, потом училище спецслужб… И когда я уже стал ездить сюда снова, Мансуров увез ее к тому времени.

— Вот здесь всё началось, — проходит мимо меня Варя.

— Как в сказке… — комментирую я вслух.

— Да. Сказка у нас Богатырь особенная. Добру в ней не победить. Но и злу не победить тоже. Грустная сказка. И она просто закончится.

— Рустам, торопиться надо.

— Ты, Игорь, иди «поторопись», — выделяет он последнее слово. — На улице… Ни к чему нам свидетелей оставлять. Уведи их подальше, чтобы сразу не нашли.

Что и требовалось доказать! А послушали бы меня сразу — остались бы живы.

Мансуров достает револьвер.

— Из таких, обычно, стреляются, а не стреляют, — перевожу на него взгляд.

— Молчи.

Я уверен, что он не будет просто так стрелять в меня. Какую-то странную ноту задала Варвара. И все разворачивается теперь в логике этого мотива.

И просто так стрелять, без какой-то логической подводки он не станет.

— Из такого, Варвара, застрелили твоего деда?

— Из такого? — переводит она взгляд на Мансурова.

— Я не стрелял в него Варвара.

— Я обещала тебе уважение, Рустам. Помнишь?

— Обещала.

— Я хочу купить за это уважение правду о смерти моего деда.

Мансуров садится на стул. Метрах в семи напротив меня.

— Он сам выбрал смерть."

"— Я хочу понимать в чем было твое участие в этом. Я знаю, что оно было. И если ты соврешь мне, я почувствую и уважения ты не получишь.

— Ты решила поиграть, Варенька?

— Да, — склоняет она голову к плечу, требовательно глядя на него.