Сэру Филиппу, с любовью

И сейчас, когда после стольких лет свободы братья вынуждали ее выйти замуж, пусть даже за человека, к которому она не испытывает никакой антипатии, Элоиза почувствовала себя глубоко несчастной.

И это состояние усугублялось тем, что она чувствовала, что во всем виновата сама. Элоиза злилась на себя, и это заставляло ее бросаться на окружающих.

– Я, со своей стороны, - мрачно произнес Филипп, - постараюсь сделать все, чтобы вы были счастливы в этом браке, Элоиза. И смею надеяться, что вы станете хорошей матерью моим детям.

Элоиза промолчала, заставив себя лишь слегка улыбнуться. При всем своем сочувствии детям Филиппа, как не хотелось ей вступать в брак только потому, что им нужна мать!

– Я приложу все усилия, - так же формально, как и Филипп, после продолжительной паузы ответила она, - чтобы оправдать ваши надежды.

– Что ж, - подытожил Филипп, - можно считать, что все решено.

“Все решено”. Элоизе хотелось плакать, кричать от бессилия, кусать губы в кровь… Все решено. Обратного пути нет.

И что самое ужасное - винить в том, что все так получилось, ей некого, кроме себя самой. Кто, в конце концов, заставлял ее мчаться посреди ночи к Филиппу, не предупредив никого, в том числе и его самого, не дождавшись даже, пока Филипп пригласит для нее компаньонку? Элоиза так торопилась сама решить свою судьбу, что в этой спешке даже не подумала, что все может выйти как раз наоборот… Что ж, Энтони прав: она сама заварила эту кашу, и расхлебывать последствия придется ей. Все решено.

– Ну что ж, отлично! - выдавила она из себя.

– Вы, кажется, не рады? - забеспокоился Филипп.

– Я вполне рада.

– По вашему виду этого не скажешь."

"– Уверяю вас, сэр, я рада, рада, как никогда! - взорвалась Элоиза.

Филипп что-то пробормотал себе под нос.

– Что? - переспросила Элоиза.

– Вы о чем? - сделал вид, будто не понял, он.

– Вы, кажется, что-то сказали, сэр!

– Вам почудилось.

– Уверяю вас, нет.

Филипп сердито посмотрел на нее:

– Если бы я хотел, чтобы вы услышали, я бы произнес это вслух.

– Но если вы не хотели, чтобы я слышала, зачем вообще было говорить?

– Потому что я не мог держать это в себе.

– Так что же именно вы сказали, сэр? - потребовала она.

– Может быть, не надо? - Филипп всей пятерней нервно теребил волосы.

– Надо. Если мы действительно собираемся стать мужем и женой…

– Точных своих слов я уже не помню. Что-то об отсутствии у женщин здравого смысла…

Филипп знал, что не стоило бы говорить этого вслух.