Дрянная девчонка в Академии

Ну же, магия! Ты где?

— Позвольте представиться, — как он мог притворяться равнодушным, я же знаю, по глазам вижу, что он в бешенстве?! — Лорд Маркус Пресинваль, младший консул ее величества в Айле и единственный опекун этой милой леди. Впрочем, сегодня она не похожа ни на милую, ни тем более на леди.

Румянец был такой горячий, что щекам стало почти больно.

Обязательно при всех?!

— А… — слов Рерун так сразу не нашел, но зачем-то спрятал клинок за спину.

— И как ее единственный опекун, — тем временем невозмутимо продолжал лорд Пресинваль, — могу заверить, что вашей она никогда не будет.

Сказав это, он отвесил галантный поклон окну, в котором стояла изумленная Лекси, и скомандовал уже мне:

— В карету. Бегом!

— А ты говорила, он не будет против, — проныл нам в спины мой… ну, уже, наверное, не жених.

И тут магия, к которой я отчаянно взывала несколько последних минут, все же сработала.

Третий день я маялась под домашним арестом.

Вот только все видели, как лорд распекал меня, словно сопливую девчонку! И как тащил к карете. И остальное, с магией… Неудивительно, что теперь прохожие как-то странно косятся на наш дом.

Я тоскливо вздохнула и плотнее завернулась в плед. За окном смеркалось. Скоро дворец зажжется сотнями огней, начнется новая вечеринка… без меня. Можно было как-то пережить унижение, если бы мне оставили свободу. Но какие планы у опекуна, я не представляла.

В дверь раздался осторожный стук и, не дождавшись ответа, в комнату проскользнула старая нянюшка. Понятия не имею, как ей удается передвигаться почти бесшумно при довольно громоздкой фигуре и высоком росте, но факт остается фактом.

— Не спишь, деточка? — ласково спросила меня Эли.

Ответом ей стала неприятная звенящая тишина.

— Выпей молока с печеньем, тебе нужно восстанавливать силы, — и на столик рядом с креслом, где устроилась я, она поставила поднос.

Хорошо, не кашу липкую принесла. Ненавижу ее.

— Уходи, — холодно скомандовала я, даже не глядя в сторону угощения. — Не хочу тебя видеть. И разговаривать! И вообще ничего не хочу!

Над ухом удрученно вздохнули.