Древнее хобби

Если бы меня увидел Ярцев, то не упустил бы возможность поворчать по поводу моего внешнего вида. Обязательно отчитал бы за слишком короткую юбку и слишком открытую кофточку. Но мне такой легкомысленный наряд был просто необходим. Именно в нем меня видел господин Епифанцев, когда мы с Антоном приезжали к нему в колбасный цех. Если мне понадобится подойти к «колбаснику» и начать разговор (а, скорее всего, так и будет, надо же как-то подсунуть ему диск!), то в этом наряде он меня точно узнает. А может, и не узнает, не посчитает нужным.

Тогда придется мне самой подходить к Игорю Дмитриевичу. Кстати, что-то его пока не видно в толпе слушателей.

– …Теперь, в двадцать первом веке, когда столетия отделяют нас от века девятнадцатого, нам трудно представить, каким был тот давно ушедший «золотой век» русского дворянства, свидетельством существования которого служат лишь такие здания, как это, и старинные вещи, ставшие экспонатами музеев…

Мэра слушали. Я тоже делала вид, что записываю его речь на диктофон. Потом выступал директор местного музея краеведения Леонтьев, потом еще какой-то художник-искусствовед… Все они говорили о значимости галереи, о ценности вклада местных художников в дело развития искусства в России…

Вдруг я услышала шепот за спиной:

– Епифанцев едет!

– Колбасу для фуршета везет!

Говорившие засмеялись.

Я посмотрела в сторону. Серебристая «Ауди» с номером «789» подрулила к ряду других машин, остановилась. Епифанцев вышел из нее и, поправив пиджак, неторопливо и важно, как на параде, направился к толпе.

Но вот говорившие окончили свои пламенные речи, очевидно, все их красноречие иссякло, Бурляев взял с подноса, услужливо поднесенного кем-то из его свиты, ножницы и разрезал ленточку. Кто-то закричал «Ура!», кто-то захлопал… Толпа вслед за мэром потихоньку начала просачиваться в двери здания.

Здесь на первом этаже и была устроена картинная галерея. Как выяснилось, местные искусствоведы-следопыты нашли у какой-то старушки несколько постеров начала прошлого века. Они и легли в основу галереи.

Некоторые горовские художники поднапряглись и написали очень неплохие картины – натюрморты и портреты. Их тоже поместили сюда. Люди ходили по залу, рассматривали висевшие «шедевры» местного значения, шептались, обсуждая ценность полотен. Их было, в общем-то, не так много, но искусствовед сказал, что это только начало, что картины местных художников, удостоенные быть выставленными в этом зале, будут собираться сюда и таким образом галерея будет пополняться.