Древнее хобби

Я поднесла чашку ко рту, чтобы Алексей не увидел, сколько у меня там осталось «волшебного напитка».

– Так чай вам все-таки понравился, Катя? Вы, смотрю, почти допили? – удивился он.

– Да, вы знаете, он оказался таким вкусным! Главное теперь, чтобы аллергии не было…

Я взяла одну ириску из вазочки и, развернув, положила в рот. Алексей смотрел на меня с умилением.

– Да, чуть не забыла! Мне тут на днях деньги дали за калымную работу… Я для одной фирмы текст набирала дома на компьютере… Вот. Мне заплатили сегодня полторы тысячи.

Тысячу я оставлю себе на жизнь, а пятьсот рублей хотела бы дать вам в фонд пожертвований… Мне так понравилась проповедь отца Игоря, что я решила с каждой зарплаты вносить небольшие суммы… Конечно, когда я буду зарабатывать больше, мои пожертвования тоже станут большими.

Алексей смотрел на меня обожающим взглядом. Хороший артист!

– Катенька! Вы не представляете, как я рад, что вы решили остаться с нами… Вы такая милая девушка!

Да, да… Все это мы проходили! Как же, я уже развесила уши для твоей лапши.

Давай навешивай!"

"Вскоре нас позвали на проповедь. В зале я поправила воротничок блузки, потом брошку-камеру, незаметно включив ее. Отец Игорь нес очередную ахинею о взаимном уважении людей. Нет, сама идея вроде бы была правильной, но когда я прислушалась, пришла в ужас. Он предлагал уважать абсолютно всех. Родственников, соседей, сослуживцев… Это, конечно, все было хорошо, но когда он добрался до преступников, насильников, убийц… Мне стало как-то не по себе. Я с трудом могла представить, как я уважаю какого-нибудь детоубийцу или извращенца, изнасиловавшего ребенка.

И, собственно, за что я его должна уважать? За те мучения, которые он принес своей жертве? Главное – отец Игорь предлагал таких не осуждать. Это, мол, не наше собачье дело. Если Бог это допустил, значит, так оно и должно быть. Пусть этот преступник сам разбирается с Богом, а мы все равно должны любить его такого и уважать, как божье создание, как высшее существо на земле.

Ничего себе закручено! Чтобы не раздражаться, я старалась не думать о содержании проповеди.

Камера все пишет, потом будем разбираться, кто кого должен уважать и за что.

После проповеди отец Игорь предложил задавать ему вопросы, но никто их задавать не стал. Все кричали, что все правильно, надо любить всех людей такими, какие они есть! И уважать тоже. Да здравствует любовь и все такое… Я посмотрела на лица слушателей. На них опять, как и вчера, было выражение вечного блаженства и кайфа.