Сердце дракона. Том 14

Настолько большой, что пересечь его еще никому не удавалось. Он назывался Вселенским Морем.

Эйнен, порой, рассказывал о нем сказки своего народа.

– Для них тоже, – согласился Абрахам. – но гномы, с помощью этой руды, остужают свои кузни и просто – пещеры. В Рубиновой Горе, знаете ли, не северные долины. Там, порой, бывает так жарко, что кажется, будто кто-то поджог твою собственную душу.

Хаджар сделал зарубку в памяти.

[Обработка запроса… запрос обработан. Вношу в базу данных новый реестр. «Вселенское Море. Подводные города»]

– Так вот, – Абрахам провел пальцем над землей к востоку от входа в старые шахты.

– Это угроза?! – мгновенно вскинулась принцесса.

Хаджар же с интересом посмотрел на Абрахама. Не так уж и часто можно услышать от смертного упоминание старого имени дневного светила.

С тех самых пор, как погасла Миристаль, его уже никто не использовал.

– Скорее просто предупреждение, – и вновь та плутовская улыбка. – и наша небольшая страховка. Каждый из нас, – Абрахам указал поочередно на себя, Ицию и Густафа. – а так же Гай, но с ним вы познакомитесь позже, знает свой участок этого лаза. Так что если хоть один из нас пострадает, то вы никак не сможете миновать проход.

Тенед прищурилась. Она не была дурой.

– Зачем же тогда вам мы?

– Затем, что старые развалины никогда не спят, – за Абрахама ответил Хаджар.

"– Именно, чужак, – плутовской оскал сменился хищным. – и я рассчитываю на твой меч. Ну и надеюсь, что живые мертвецы почившей расы наг тебя не очень пугают.

А теперь вспомнилась усыпальница Императора Драконов в джунглях Карнака…

Глава 1271

Ночь опустилась на лес Элифрейм. Густаф, Иция и Абрахам погрузились в глубокую медитацию, что служило очередным подтверждением, что когда-то они были смертными.

Впоследствии адепты, прошедшие чуть дальше по пути развития, сублимируют его, если выдается возможность, ночными медитациями.

Тем же страдал и Хаджар.

Но в данный момент он смотрел в пламя костра. То, как оранжевые всполохи плясали свои хаотичный ритм, вечно изменчивый и никогда не повторяющийся, успокаивало его разум.