Сердце дракона. Том 14

Что-то подсказывало Хаджару, что вовсе не тот город, который показала ему Данубет, назывался Страной Ветра.

Нет, все было совсем не так.

Ветер – легкий и эфемерный. Он приходит и уходит. Так же, как приходит и уходит жизнь. И все, что она оставляет после себя – память.

Этой памятью были усыпальницы, которые стояли внутри древних стен. И это – место последнего упокоения тех, кто отправился в изгнание вместе со своим предводителем и была их страной – страной ушедших воспоминаний. Страной Ветра.

– Странник… – к Хаджару потянулась тень.

Хаджар не слушал. Он шел дальше. Тень осталась позади. Она не могла пересечь границу тропы и лишь беззвучно что-то кричала ему в спину.

Отчаянно.

Истошно вопила.

Без звука.

Как бы не закончился сегодняшний день, Страна Ветра будет разрушена.

Тени это чувствовали.

Они не хотели, чтобы память о них прекращалась. Чтобы их звезды внутри Реки Мира гасли. И потому они ровными рядами стояли вдоль границы тропы.

– Странник, я ощущаю в тебе Слово Ветра, я могу…

– Странник, позволь мне открыть для тебя технику перемещения, которое позволит тебе вернуться в прош…

– Странник, я чувствую на тебе отметину памяти о том, что не должно быть в твоей памяти.

– Странник, техника, способная поразить любого врага, может быть в твоем распор…

– Странник, я обладаю алхимией, которая может освободить твою жену и ребенка…

Хаджар не слушал их. Он продолжал следовать за мерцающим призраком, ведущим его среди земель полных отчаяния и скорби."

"Ничто из того, что они предлагали, не имело значения. Даже если он освободит Аркемейю и своего сына из ледяного плена, то какой в этом смысл, если будет уничтожен сам Безымянный Мир.

Его сердце уже давно не поддавалась столь простым искушениям. Он пережил в своей жизни достаточно, чтобы иметь твердый и крепкий шаг, даже будучи «обутым в дырявые сапоги в сокровищнице купца».

Старая присказка, которую так любил его брат…

– Хаджар, – прозвучал голос.

Тот остановился. Он находился уже в самом конце пути. И теперь понимал, что тропа, по которой следовал, на самом деле была выстлана не камнями, а костями.

В том числе и свежими.