Древняя и средневековая Русь, IX–XVII вв.

Как повествует анонимный летописец, псковский посадник Твердила Иванкович «сам поча вдадети Пльсковомь с немцами». Затем, «приидоша немци и чюдь на водь, и повоеваша все, и дань на них възложиша, и срубиша города въ Копории», вошли на территорию Шелонской пятины, «поимаша по Луге вси кони и скот, нелзе бяше орати по селом и нечим». Погром и разграбление этой крупной новгородской волости, в результате которого местные смерды даже не могли обработать пахотную землю, реально угрожал всем новгородским волостям страшным голодом.

"В этих обстоятельствах сам новгородский архиепископ Спиридон «со многи бояры» спешно выехал во Владимир к великому князю Ярославу и упросил его отпустить на новгородское княжение Александра и «забыти вси вины Новагорода». В начале 1241 г. Александр Невский со своим «княжом двором» срочно прибыл в Новгород и, быстро собрав ополчение из новгородцев, ладожан, корелы и ижорян, изгнал немцев из новгородских пределов и пошел походом на Копорье. Стратегическое значение этой крепости было поистине огромным, поскольку, обладая этим форпостом, крестоносцы не только могли безнаказанно грабить новгородские земли, но и преградить выход в Финский залив, лишив сам Новгород всей балтийской торговли, которая была основным источником огромного богатства многих новгородских купцов и бояр.

Победа под Копорьем имела огромное моральное значение, поскольку полный разгром крестоносцев и суровая казнь всех изменников вдохнули новые силы в сторонников Александра Невского.

После этого Александр Невский вступил во владения Ливонского ордена и пошел походом на Дерпт. Когда сторожевой отряд новгородских ополченцев, шедший в авангарде основных войск, был разбит крестоносцами под Дерптом, Александр Невский решил отступить к Чудскому озеру и дождаться закованных в латы крестоносцев на подтаявшем апрельском льду.