Драмы больше нет

Но Альбина вдруг повернулась ко мне, глянула призывно.

– Хочешь, я дам тебе сценарий прочитать? Он весьма неплох.

– Сценарий? – растерялась я. Глянула на отца, а тот ободряюще мне улыбнулся.

– Почему бы и нет, Настен. Почитай. Это бывает занимательно. Если хорошо написано.

Я пожала плечами.

– Хорошо… я могу.

Альбина мне улыбнулась.

– Отлично. Прочитаешь, и мы с тобой обсудим. Мне интересно твое мнение.

«С чего бы вдруг?», озадачилась я, но вслух свои сомнения озвучивать не стала.

– Аля, ты поедешь с нами по магазинам? – поинтересовалась Зоя у внучки.

 – Нам нужно купить для Насти платье на церемонию.

– Бабушка, ты говоришь так, будто у меня есть время ходить по магазинам, – вздохнула Альбина. Снова откинула за спину светлые пряди. Кажется, она, на самом деле, была неравнодушна к своим волосам. Или к новому стилисту. – Времени совсем нет, мне все новые наряды привозят домой, я катастрофически занята. Между съемками и репетициями, бегу в зал. Это танцевальное шоу отнимает кучу времени.

Я не ожидала. Но, надо сказать, мне нравится. Насть, ты же смотришь меня в «Танцах со звездами»?

Я молчала, не зная, что ответить. Понимала, что сказать правду, что не смотрю, значит, сестру обидеть, а если соврать, то можно в дальнейшем проколоться на банальных вопросах о том, что мне особенно запомнилось.

Отец хохотнул. Протянул руку и потрепал старшую дочь с любовью по щеке. Родион порой делал так, по отношению к Альбине, и у меня каждый раз неприятно замирало сердце. Каждое движение отца в мою сторону было продуманным, намеренным и несколько сдержанным, даже поцелуи и объятия.

У него никогда не возникало спонтанного желания меня приласкать. Да оно и понятно. Я была его кровным ребенком, но не близким по духу. Меня он не видел маленькой, не прикипел душой, не переживал за мои разбитые коленки. Это все у него было с Альбиной, они родные во всех смыслах люди. Головой я всё это понимала, а вот сердцу временами бывало жутко обидно. Вот как сейчас. Стало обидно, и я поспешила отвести глаза, потянулась к тарелке с бутербродами, изо всех сил изображая равнодушие и беспечность.

– Конечно, Настя смотрит, пуговка. Вся страна смотрит.

– Вот это точно, – недовольно проговорила Зоя. – Вся страна смотрит, как ты полуголая к какому-то мужику прижимаешься.

– Глупости, – отмахнулась от бабушкиных слов Альбина. – Во-первых, я не полуголая, это сценические наряды, а, во-вторых, бабуля, у меня и в фильмах бывают постельные сцены.

– Знаю.