Драфт

С пирса доносится приглушенно звучащая из динамиков музыка, пока я удобно устроился в гамаке в тени величественных кипарисов.

– Привет, – звучит голос подошедшей ко мне Хлои.

Поворачиваюсь к ней и вижу, как она усаживается в подвесном кресле рядом со мной.

– Привет. – Я жмурюсь от солнечного луча, падающего прямо мне на лицо. – Как прошла встреча с организатором?

– Лучше бы мы с тобой посмотрели еще один сезон «Тьмы», и я бы проспала ее, – откинувшись головой назад, стонет она. – И никаких «я же говорил», пожалуйста.

С губ срывается смешок.

– Все настолько плохо?

– Мое платье словно было нарядом Тулы из «Моя большая греческая свадьба», – хнычет она и тут же добавляет: – Хотя вряд ли тебе это о чем-либо говорит. Просто знай, что оно ужасно. Какие-то кружева, рюши, стразы, цветы.

– Но ведь его выбрала ты?"

"– Нет. – Она снова стонет. – Его выбрал мой организатор. Если бы я не была знакома с ней до этого момента, то решила бы, что она слепая.

Я смеюсь.

– Ты говорил, что у тебя нет проблем с чувством юмора, но это вовсе не смешно, Эштон.

– Какую песню спеть на твоих похоронах? – откинувшись обратно в гамак, интересуюсь я.

– Какую-нибудь из репертуара Эда Ширана, – мечтательно отвечает она. – Я всегда думала, что буду идти под венец под Perfect, но раз уж не судьба, то пусть меня под нее хотя бы несут.

– Звучит грустно.

– Ты сам говорил, что жизнь в принципе невеселая штука.

– Моя – да. Но почему ты не можешь пойти под венец под песню Эда Ширана? – задаю вопрос, а потом фыркаю и сам отвечаю на него: – Дай угадаю: Фрэнку не нравится Эд Ширан.

– Давай. Добивай меня.

С губ срывается смешок.

– Ладно, значит, жениха выбрала не ты, платье тоже выбрала не ты и музыку снова выбрала не ты. Будет ли на этом торжестве хоть что-то, к чему ты приложила руку?

– Ну если я к тому моменту научусь управлять погодой, то мощный тайфун, который затопит место торжества, будет моих рук делом.

Я смеюсь и открываю один глаз, чтобы взглянуть на Хлою.

Хлоя выглядит умиротворенной. И, не знай я ничего о ее жизни, на мгновение решил бы, что она счастлива. Но стоит ей открыть глаза и взглянуть на меня свои неживым взглядом, мне становится больно, и я вновь прикрываю веки.