Доверься мне

— Кончи со мной, — это должно было быть приказом, но скорее мольба. — Кончай, Олли.

И она кончает. Мы кончаем. Вместе, наши тела дрожат, трясутся, когда я зарываюсь лицом в ее шею. Ее пятки впиваются в мою задницу, ногти скребут по спине. Мое потное тело прилипает к ее телу, и это здорово, потому что я бы хотел прилипнуть к ней навсегда.

Когда я переворачиваю нас на бок, я почти душу ее своими объятиями. Изо всех сил пытаюсь перевести дыхание между тысячами поцелуев ее потрясающего лица.

— Прости за сегодняшний вечер, — шепчет Оливия через мгновение, прижимаясь щекой к моей груди и играя с копной волос.

— Все хорошо, детка, — я накручиваю прядь ее волос на палец. — Мне нужно знать, когда тебе страшно. И мы справились с этим, не так ли?

— Мы уже успели поругаться.

— Это называется страсть, Олли. Дикая и необузданная. Бурная.

Мое сердце буквально улыбается от того, как загорается ее лицо, и я провожу большим пальцем по румянцу ее щеки, по идеальному изгибу верхней губы.

— Я вижу огонь в твоих глазах, и все, что я хочу сделать, это разжечь его. Подожги меня, разожги мою душу. Я твоя.

Два часа, еще три оргазма и перерыв на вкусняшки спустя я все еще лежу в кровати, Оливия прижимается ко мне, глубоко дыша.

Как только я снимаю перчатки, она вскакивает со своего места, широко раскрыв глаза. Когда я наношу первый удар, она хватается за горло. Когда мы с Дейли падаем на лед, ее руки на рту, а на ее лице испуганное выражение, причиной которого я больше никогда не хочу стать.

Оливия тихонько шевелится, рука скользит по моему торсу, когда я убираю телефон.

— М-м-м. Картер?

— Иди сюда, детка, — подхватив ее за подмышки, я притягиваю ее к себе, натягивая на нас одеяла и прижимаюсь к ней. — Обнимать тебя — лучшее чувство в мире.

Оливия счастливо вздыхает.

— Ты мне так нравишься.

Я прикасаюсь губами к кончику ее носа.

— Ты мне тоже очень нравишься.

Из моего рта пытаются вырваться другие слова. Слова, которые пугают и приводят меня восторг одновременно.