Дорога Костей

Позже Джонас лежал, распластавшись на мехах, тяжело дыша, а Силла прижималась к его боку — мягкая, расслабленная, почти «расплавленная». Он знал, что если бы мог сейчас видеть её лицо, то там была бы та самая растерянная, немного изумлённая улыбка. Та, что всегда появлялась у неё после, будто она никак не могла понять, как они здесь оказались.

Он и сам не вполне понимал.

Силлу затрясло от сдерживаемого смеха, и Джонас прикрыл её рот рукой, не давая хихиканью вырваться наружу. Её тело дрожало от смеха, и он не смог сдержать улыбку.

Но он всё равно это принимал.

Как только Силла взяла себя в руки, то подняла голову и улыбнулась.

— Я была уверена, что они нас услышат, — прошептала она. В палатке было темно, но огонь снаружи освещал уголок её глаза, изящную линию скулы, изгиб челюсти.

— Идеальна, — пробормотал Джонас, переплетая пальцы с ее. На мгновение он мог поклясться, что ее губы тронула хмурая гримаса, но она исчезла так быстро, что он не мог быть в этом уверен.

"Какие бы сомнения ни таились у неё внутри, для него она была совершенством. Тем, чего он не знал, что ему не хватало. Сложностью, которую он не ожидал.

Силла провела костяшками пальцев по шраму на его щеке, теперь уже явно нахмурившись. Джонас прочёл в её молчании: Что с тобой случилось? Он выдохнул, чувствуя внезапную потребность рассказать — потому что если кто и поймёт, то это она.

— Ты знаешь, каково это когда у тебя отбирают землю, которая по праву принадлежит тебе, Кудрявая. Я хочу рассказать тебе всю правду. О том, что случилось со мной. С нами.

Силла нежно сжала его руку. Конечно, она это сделала. Она была идеальна, эта женщина. Его Силла.

— Я убил своего отца, — произнёс он. Тело бросало то в жар, то в холод, но он продолжил. — Он был жестоким человеком, избивал мою мать.

Джонас глубоко вздохнул.

— Чем старше я становился, тем больше пытался защищать мать, но это только всё усугубляло.