Дорога Костей

Силла моргнула, разглядывая Джонаса. В нем было куда больше, чем она думала изначально.

Она решила сменить тему.

— У вас на ферме были куры?

Джонас фыркнул.

— Почему ты так одержима курами?

— Мои самые счастливые воспоминания связаны с курами. Когда все было еще хорошо, мы с родителями жили в доме в Хильдаре, с большим садом и качелями на дереве. И курами. Это было счастливейшее время. Они напоминают мне, что значит быть дома.

Живот Силлы сжался. Ты сказала слишком много, пронеслось в голове. Джонас не должен знать, что ты когда-то чувствовала себя «не дома».

— Твоя мать научила тебя готовить? — спросил Джонас негромко за ее спиной.

— Да. — Она прикусила губу, пытаясь отвлечься от подступающей к сердцу тоски. Ее мать не была для нее воспоминанием в привычном смысле — скорее запахом, звуком. Ароматом сладких булочек, заполняющим дом, шипением лука, упавшего на растопленное масло, мягким напевом, сопровождающим помешивание горячего скауза2.

Наконец, она нашла в себе силы заговорить.

— Когда я готовлю, мне кажется, что она рядом. Направляет мои руки, шепчет мне на ухо: «Добавь соли. Еще тимьяна». Называет меня бьяни и шлепает по руке деревянной ложкой, когда я добавляю слишком много соли.

Она поспешила сменить тему.

— Но ты так и не ответил на мой вопрос. Были у вас куры или нет?

Джонас хмыкнул.

— Были. И овцы, и козы, и лошади. Поля пшеницы и ржи. Длинный дом, который уже тогда нуждался в ремонте.

В его голосе слышалось что-то, что заставило Силлу замереть. Открытость, как будто он снова стал юным. Свободным. Но в этой истории было что-то еще, в этом она не сомневалась. И хотя ей было любопытно, она не стала расспрашивать — так же, как надеялась, что он не станет спрашивать о ее матери. Вместо этого она снова сменила тему.

— Как ты попал в «Кровавую Секиру»?

Джонас фыркнул."

"— Из-за Рея.

У Силлы сжалось сердце.