Доминика из Долины оборотней

Удивлённо похлопав глазами, я открыла следующую коробку и обнаружила там кучу макулатуры – книги с потрёпанными обложками, а порой и без них, и старые журналы. На верхнем я заметила дату: «Июль 1978». Зачем всё это здесь?

Но содержимое следующей коробки вызвало у меня наибольшее недоумение. Там лежала старая, сильно поношенная, хотя и чисто отмытая обувь. Мужская и женская, туфли и ботинки, босоножки и сапоги, всех цветов, форм и размеров.

Подцепив яркий детский кроссовок, чьей пары я в этой куче не заметила, я аккуратно вынула его из коробки и стала рассматривать, пытаясь понять, зачем он нам здесь нужен?

– Удивлена? – услышала я за спиной бархатный голос и, обернувшись, увидела, что Фрэнк проснулся и с улыбкой наблюдает за мной.

Я не смогла сдержать ответную улыбку.

– Ты проснулся! Выспался? Кушать хочешь? – я уже и забыла про кроссовок в своей руке, любуясь, как мышцы Фрэнка играют и перекатываются под кожей, пока он потягивается и машет руками, разминаясь.

"Вот он широко и сладко зевнул, потёр глаза ладонями и привычным жестом взъерошил то, что осталось от волос. Потом, отбросив простыню, вскочил в постели, и снова потянулся, разминая мышцы. А я смотрела на это прекрасное зрелище, как зачарованная, не в силах отвести глаз, а в голове была лишь одна мысль: «Мой!!! Такой прекрасный и такой мой!»

А скоро станет моим во всех смыслах этого слова. Я прекрасно сознавала, что означает моё участившееся дыхание и спазм «под ложечкой», в то время как я любуюсь его роскошным телом.

Закончив потягиваться, Фрэнк в два шага преодолел расстояние между нами и, обняв меня, коротко, но очень сладко поцеловал в губы.

– Проснулся, выспался, голоден. – Ещё один поцелуй. – Но сначала я должен умыться.

Ещё один лёгкий чмок, и Фрэнк отпустил меня, подхватил с одной из полок полотенце и что-то, похожее на чёрную косметичку, и направился к реке. Я потопала следом.

– Там, под ивой, биотуалет, только я его слегка поломала, – я хотела ткнуть пальцем в нужном направлении, не сразу сообразив, что всё ещё сжимаю в руке кроссовок, так что успела его смять и, похоже, порвать. – А ты не знаешь, зачем тут вся эта старая обувь, журналы, телефоны.