Доминика из Долины оборотней

Руки Фрэнка продолжали бродить по моей спине, уже не пытаясь зафиксировать мою голову – я приняла «условия игры», и не стану делать ничего, что может мне навредить.

Целоваться было невероятно приятно, но мне хотелось продолжить свои исследования, выяснить границы того, что «можно». Поэтому я спустилась к подбородку, потом вновь проложила цепочку поцелуев по шее, только уже сверху вниз и по центру. Это было не особо удобно – мне пришлось сильно наклонить свою голову, а Фрэнку – откинуть свою, но я всё же это сделала.

Остановившись на ямочке между ключицами, проведя пальцем по цепочке, на которой, как я знала, висел фамильный медальон, я недовольно подёргала горловину футболки."

"– Она мне мешает. А можно её снять? Это ведь не причинит мне вреда, правда?

– Можно. Не причинит, – согласился Фрэнк, и его футболка мгновенно улетела куда-то мне за спину. Надеюсь, не в воду. Судя по звуку, точнее, его отсутствию – не долетела.

Я с жадностью стала рассматривать открывшуюся мне картину.

– Знаешь, я начинаю понимать чувства того карлика из анекдота, – зачарованно возя растопыренными пальцами по грудным мышцам Фрэнка, пробормотала я.

– Анек... дота?.. – голос Фрэнка заметно срывался.

– Ну, того, который женился на великанше, – не отрывая глаз от того, что проделывали мои руки, пояснила я. – И он всю первую брачную ночь прыгал по ней и орал: «И это всё моё!» Это всё моё.

– Твоё, – выдохнул Фрэнк, и взглянув на его лицо, я увидела, что он закрыл глаза и тяжело дышит. – Я весь твой.

– Мой, – кивнула я. – А я твоя.

Возможно, со стороны это прозвучало несколько возвышенно, даже пафосно. Но я говорила то, что думала, в чём не сомневалась. И слышал меня только мой Фрэнк, а он думал так же.

Я продолжила исследовать торс Фрэнка. Его плечи были широченными, руки и грудная клетка бугрились мускулами.

Я стала покрывать поцелуями всё, до чего могла дотянуться – плечи, грудь, руки. Потёрлась носом о маленький сосок, потом лизнула его и с интересом увидела, как он съёжился. Руки мои в это время пересчитывали кубики пресса на крепком животе.