Доминика из Долины оборотней

– А я тебя больше не отпущу! Никогда!

Возможно, это прозвучало несколько... пафосно, не знаю, но именно так я чувствовала. Я больше не смогу в разлуке с Фрэнком. Я не смогу без него жить. И это же нормально, верно? Дэн же сказал, что мы – половинки.

Я наблюдала за дядей Ричардом и его Эбби и думала – наверное, мы с Фрэнком выглядим так же. Но это, похоже, никого не напрягает, так зачем лишать себя удовольствия. Поэтому, пользуясь тем, что моего лица никто не видит, я оставила лёгкий поцелуй на груди Фрэнка, в том месте, где билось его сердце.

Просто потому, что мне безумно захотелось сделать это. Раньше подобные желания меня никогда не посещали. Поцелуй в щёку был совершенно нормальным делом внутри семьи, но никогда меня не посещало желание поцеловать чью-то грудь. Или лизнуть её, ощутить на языке вкус кожи. А сейчас мне этого хотелось. Сильно. Но я решила пока ограничиться поцелуем, который и так заставил Фрэнка заметно напрячься. И ключевое слово здесь – «пока». Раз мы теперь с Фрэнком вместе навеки – я всё успею. Просто не делать же это в комнате, полной народа, половина из которого – мои родственники, а вторая половина скоро ими станет. Хотя и очень хочется.

– А вот и аперитивчик, – дурашливо пропел надо мною Роб. Обернувшись, я увидела протянутый мне стакан с кровью. Беря его, я подняла глаза на лицо Фрэнка и, в удивлении, замерла – его лицо застыло, ярко-синие глаза потемнели, и взгляд, которым он на меня смотрел... Я не знала, с чем его сравнить, пожалуй, с сильным голодом, наверное.

Такой взгляд в книгах называли «горящий», и теперь я поняла, что означало это слово.

Фрэнк вдруг чуть заметно вздрогнул и оглянулся, словно его окликнули, и, проследив за его взглядом, я наткнулась на Дэна, который смотрел на сына с лёгкой укоризной, едва заметно покачивая головой.

Фрэнк зажмурился и пару раз глубоко вздохнул, после чего взглянул на меня с лёгкой, чуть извиняющейся улыбкой.

– Пей, Солнышко, незачем терпеть боль, – ласково произнёс он, и я вспомнила о стакане в своих руках, к которому тут же присосалась, чтобы скрыть смущение.

Я жила на свете уже полвека, и кое-что понимала. Если со мной не происходило ничего подобного раньше, это вовсе не значило, что теперь, когда произошло, я не догадалась, что к чему. Это всё я натворила! Ну как я могла? Хорошо ещё, что удержалась и не лизнула грудь Фрэнка. То, что горело в его глазах, было самым настоящим желанием. Страстным желанием. И желал он меня.