Сердце дракона. Том 11

Старик протянул бумажный, не пергаментный, а именно бумажный свиток. Явный признак богатства и статусности. Не каждый дворянский род мог себе позволить использовать для приглашений бумагу – это же сколько её надо закупить, чтобы разослать сотни и тысячи таких свитков.

Кстати сам факт того, что к Хадажру приехал не простой слуга, а именно –поверенный клана, говорил о многом.

– Благодар… – Хаджар потянулся, уже почти сомкнул пальцы на свитке, но старик, внезапно, ослабил хватку.

Подхваченное ветром, приглашение, украшенное вензелями и стянутое алыми лентами, упало на песок под ногами Хаджара.

Поверенный даже не извинился. Он так и остался стоять с протянутой рукой, насмешкой на губах и устах и полной уверенностью в своем превосходстве.

Наглядная иллюстрация того, как старость не означала разум или мудрость. Дожил до седины, а все равно остался глупцом. Даже не понимал, как его просто и открыто использовали.

Хаджар, как того и ожидал старик, нагнулся за приглашением, отряхнул его от пыли и, не убирая в пространственный артефакт, оставил при себе.

Все, как и требовал этикет.

– Не было нужды кланяться мне, юноша, – прокряхтел поверенный.

Вот вроде ничего особенно в этих словах не прозвучало, но, на самом деле, это было довольно таки серьезное оскорбление. Статус личного ученика Великиого Героя делал Хаджара равным по социальной лестнице старшим наследникам аристократических родов.

Фактически, он находился не только на вершине пищевой цепи силы в Даанатане, но еще и по социальному положению тоже обитал где-то у облаков.

И не важно, что Хаджару было плевать и на первое и на второе. Сила, которой он владел, по его мнению была незначительна, а на социальный статус сперва принцу, затем рабу и уродцу, было плевать едва ли не с того самого момента, как он съел первые объедки в казематах Примуса.

Важно было то, что поверенный – слуга, Хаджар – почти аристократ. Такие слова почти равнялись брошенной в лицо перчатке.

Хаджар посмотрел за спину поверенному.

Брустру придется постараться немного лучше. Пока он даже в подметке не годился той прививке, которую Хаджару сделали несколько раутов общения с Императором Морганом.

Шокируя своим поведением старика, Хаджар, нисколько не смущаясь, глубоко, в пояс, тому поклонился.

– Только бесчестный юный, – сказал он выпрямляясь. – не чувствует того, чья волосы белее, чем у него.

Теперь уже сам старик стоял, как грязью облитый.