Дом огней

– Готов поспорить, что вы никогда не говорили с отцом об этих тридцати секундах…

– Я потерял мать еще в раннем детстве, и смерть была для нас запретной темой. Не то чтобы мы ее боялись – просто слишком больно говорить о смерти, не думая о ней.

– Понимаю, – проговорил Эллери с оттенком сомнения.

– Могу я спросить, чему служат эти рисунки, обращенные к потолку? – Джербер имел в виду странные изображения, которые он помог разместить в реанимационной палате.

– То место – ближайшее к потустороннему миру, – заявил профессор, присаживаясь на бортик возле колонны.

Психолог с этим не был согласен. В одиннадцать лет те полминуты, когда он был мертв, не оставили никаких воспоминаний.

– Через несколько часов память пациентов тускнеет, хотя бы из-за пережитого шока, что вполне объяснимо, – продолжал ученый, снова надевая башмак. – Разумеется, я не могу их расспрашивать, пока длятся реанимационные процедуры. И я избрал такой способ: раскладываю листочки с фигурами, буквами, символами и числами разных цветов.

Но Джербер все еще не понимал.

– В чем цель эксперимента?

– Это невероятно, однако многие из тех, кого вырывают из лап смерти, описывают более или менее одно и то же, – объяснял Эллери.

– Ничего, стало быть, сверхъестественного, – заключил Джербер.

Эллери закурил сигару.

– Но в подобных рассказах часто встречается элемент, единственно доступный для исследования: выход из собственного тела. Многие заявляют, что в те пороговые моменты способны были смотреть с высоты на самих себя.