Дом в Порубежье

Словом, когда я в последний раз услыхал этот звук и ощутил, что нахожусь под его источником, то ощутил предельную – хоть и мгновенную – слабость души и сердца и быстро укрылся под покровом невысоких и густых моховых кустов."

"Все существо мое содрогалось, я полз на руках и коленях и трижды падал на лицо – столь слабым сделал меня пережитый ужас; более того, я совершил грех и не обнажил свою руку, чтобы приготовить капсулу и умереть, если потребуется… я проявил столь потрясающую глупость, что даже теперь воспоминания заставляют меня трепетать; ибо Смерть – пустяк по сравнению с Уничтожением, хотя и она достаточно страшна.

Наконец я остановился, несколько успокоился, ел и пил и вернул себе твердость духа. Закончив трапезу, я немного передохнул и продолжил путь на север – к огненным жерлам, оказавшимся на тот раз не столь далеко.

Уже приближаясь к ним, я как будто бы снова услышал грозный звук, а посему мгновенно спрятался в меховых кустах и старательно прислушался; к счастью, я не обнаружил ничего дурного; и потому оставалось надеяться на то, что на этот раз со мной сыграла шутку собственная фантазия. Тем не менее, я опустился на четвереньки и не разгибался достаточно долго – до одного из огненных жерл, которые давно уже не попадались на моем пути.

Нетрудно понять, что на этот раз я весьма осторожно приближался к огню, чтобы не привлечь к себе внимание Злой Силы, обитавшей в близком соседстве; кроме того, возле огненного жерла могло отдыхать любое чудовище. Но, оказавшись поблизости, я выглянул из кустов и увидел крошечное жерло в небольшой низинке; вокруг не было заметно ничего страшного, а вид огня манил меня, давно уже не имевшего возможности согреться.

Некоторое время я лежал, наблюдая за окрестностями и наконец, убедившись, что оказался в месте тихом и безопасном, вышел из моховых кустов; и сел неподалеку от пламени, наполнявшего жерло и кипевшего в нем. Жерло испускало непривычный для меня шум, оно негромко булькало в своей впадине. Иногда оно совсем притихало и становилось неслышным, а потом снова начинало пузыриться, испуская в черную ночь тоненькую струйку сернистого пара.