Дом-фантом в приданое

 — Или, может, внутрь взойдем, а?

— Вам неудобно? — наконец-то сообразил Добровольский. — Нет проблем, мы вполне можем поговорить и у меня, если у вас есть полчаса времени.

Насилу догадался!

— Конечно, есть! — сказала Олимпиада. Выбралась из угла, для чего ей пришлось на минуту совсем прикрыть дверь, сняла с крючка ключи и протиснулась в щель. — Просто на самом деле у меня не очень удобно.

— Ой, у ней мужик такой! — сообщила Люсинда, которую никто ни о чем не спрашивал. — Ой, трудный какой! Я его боюсь прям!

— Люся!

— Нет, ну правда же, Липочка! Как глянет, так и сердце ух! — И она показала рукой, как именно ухает у нее сердце, когда на нее смотрит Олежка.

— Видал, — согласился Добровольский, отпирая замок. — Проходите, пожалуйста.

Пока они «проходили», он стоял и ждал, и его постоянная галантность вдруг напомнила Олимпиаде его деда Михаила Иосифовича. Тот всегда был безудержно галантен, даже в возрасте девяноста четырех лет.

— Если хотите, — сказал Добровольский, — я могу договориться, и вам починят дверь.

— Вы знаете кого-то, кто чинит двери?! — поразилась Олимпиада Владимировна.

— Ну, найти несложно. В комнату, пожалуйста.

Комнат было две, как и в собственной Олимпиадиной квартире, и так же, как и собственную квартиру, она знала эту наизусть. Много книг, картин, развешанных странно, как в музее, без рам, сплошным полотном. От обилия картин в большой комнате всегда было сумрачно и пахло музеем. В маленькой комнатке была устроена мастерская, где Михаил Иосифович рисовал.

Здесь почти ничего не изменилось, по крайней мере, ей так показалось, хотя она смотрела ревниво и пристально — новоиспеченный хозяин не имел к этой квартире никакого отношения, а она, Олимпиада, уж точно имеет! То есть имела, когда был жив Михаил Иосифович.