Дом-фантом в приданое

— Я… приехала, — подтвердила Люсинда, начиная подозревать неладное. — А тетя Верочка… на работе, да?

— Она здесь не живет, — морщась, сказал парень, — я тебе, конечно, адрес могу дать, но…"

"— Адрес? — убитым голосом переспросила Люсинда Окорокова, приехавшая поступать в консерваторию по классу вокала. — А… где она живет?

— Отсюда не видать, — сказал парень. В квартиру он ее не приглашал. — На Чистых Прудах она живет. А чего ты приехала-то?

— По… погостить, — пробормотала Люсинда, решив, что про консерваторию лучше пока помалкивать.

— Ой, блин, — в третий раз сказал парень и некоторое время молча ее рассматривал, а потом вздохнул, словно покорившись судьбе, и посторонился:

— Проходи, ладно!

Позабыв про свои узлы, Люсинда кинулась внутрь, еле нашла заветную дверь — парень за спиной длинно присвистнул, — заперлась и сидела там долго. Выходить боялась от смущения и еще от страха, что ее выгонят, а она очень устала, так устала, как никогда в жизни не уставала.

Парень, оказавшийся тети-Верочкиным сыном и, соответственно, ее двоюродным братом, сестрицу не выгнал, хотя смотрел насмешливо и тоже совсем безрадостно, как давешние люди на площадке.

Он ей объяснил, что тетя Верочка лет десять назад переехала в старую бабушкину квартиру на каких-то там прудах — что за пруды еще, видать, за городом, как же она, Люсинда, из-за города станет ездить в консерваторию?! Еще он объяснил, что они ее не ждали, потому что так и не поняли, кто должен приехать и зачем, они, собственно, никого не приглашали.

Парень налил ей чаю, довольно холодного, из какого-то перевернутого баллона, стоявшего верхом на железном ящике, напоминавшем компьютерный системный блок, а ей картошки хотелось, и хлебушка, и мяса! К чаю ничего не было, только какие-то таблетки, про которые парень сказал «заменитель».

Потом пришла его жена, и… дальше Люсинда не любила вспоминать.

С тех пор прошло пять лет. Нет, даже почти шесть. Пять с половиной, так будет вернее.

Тетя Верочка, когда Люсинда до нее добралась, разрешила ей пожить у себя, потому что та ее развлекала, и еще потому, что делала абсолютно всю домашнюю работу.