Дом Люцифера

 — Вы что, не видите? Ей плохо! Помогите!

Рэнди согнулась пополам и простонала по-арабски:

— Не могу! Умираю! Позовите на помощь! Вы что, оглохли?

Полицейские переглянулись. Один приподнял брови. Другой громко расхохотался. Потом они пролаяли что-то по-арабски, Джон не понял. Рэнди снова громко застонала.

Джон поднялся и, пригибаясь под провисшим брезентом, шагнул к охранникам.

— Вы должны, просто обязаны....

Один из арабов прикрикнул на него, другой, недолго думая, выстрелил. Пуля с противным оглушительным свистом пролетела мимо уха Смита, на миг ему показалось, что она вонзилась прямо в мозг.

Но пробитым оказался брезент крышы. И охранники грубыми жестами приказали ему сесть на место. Рэнди вскочила.

— Они нам не верят!

— Ничего себе шуточки! — Джон так и рухнул на скамью, прижав руку к уху. В голове звенело. Он закрыл глаза.

— О чем они говорят?"

"— Говорят, что сделали тебе большое одолжение, специально промахнулись. И что в следующий раз этого не будет, она пристрелят нас, как собак.

Он кивнул.

— Ясно.

— Ты уж прости, Джон. Но попытаться все же стоило.

Грузовик сворачивал с одной узкой улочки на другую.

Борта продолжали царапать стены домов. До них доносились зазывные крики уличных торговцев — тех, кто не закрыл свои лавки в положенное время в надежде, что найдется хотя бы один покупатель на их товар. Время от времени слышались звуки радио. Все говорило о том, что проезжают они по старому городу. Рэнди шепнула ему на ухо:

— Они едут очень медленно и кружным путем.

Какими-то задворками. Нелогично. Ведь багдадской полиции позволено все, и все пути для них открыты. Но эти люди явно избегают людных мест.

— Думаешь, это не полиция? — Он отнял ладонь от уха. Боль начала стихать.

— Одеты вроде бы в форму, вооружены мощными русскими автоматами. Если это не полиция и их кто-то остановит, им конец. Но если не полиция, то кто? Просто ума не приложу...

— Я тоже.

События последних недель отошли куда-то на задний план. И Джон видел теперь перед собой не Рэнди.

Рэнди исчезла, ее место заняла Софи. Он впитывал ее образ каждой клеточкой тела, и сердце болезненно ныло. На него глядели прекрасные темные глаза Софи. Он видел гладкую светлую кожу, длинные золотистые волосы. Вот соблазнительные ее губы раздвигаются в нежной улыбке. До чего же хорошенькие у нее зубки — маленькие, блестящие, ослепительно белые. И еще она была наделена той неуловимой красотой, которая не зависит от правильности черт и прелести фигуры.