Должница (СИ)

- Почему тебе жаль?

- Ты мне нравишься.

Что?

Распахиваю глаза в удивлении, даже забывая о том, что увидеть Россию я не смогу еще много месяцев. Что так и повисну здесь, в неизвестности.

Давид улыбается уголками губ.

- Ты мне врешь. Врешь, чтобы заставить меня поверить в это и улыбнуться! – шепчу я.

Но улыбка все равно трогает мои губы.

- Отчасти. Я действительно хочу, чтобы ты улыбнулась. Но лгать тебе я бы не стал."

"Прищуриваюсь. Отпиваю сок, чтобы остудить свои нервы. Атмосфера становится более теплой. Я, наконец, замечаю не только ужасные перспективы будущего, но и свечи, зажженные на панорамном балконе, и приглушенный свет, и романтику.

Романтика, которая ни к чему не обязывает и не принуждает. Она просто создает прекрасную атмосферу, и мне становится легче воспринимать действительность.

После того случая я поняла, что мы с Давидом просто несовместимы. И тот поцелуй – был ошибкой.

- Ты мне нравишься. Но, к сожалению, у нас другая судьба, Аля. И я хочу, чтобы ты не беспокоилась. После рождения ребенка у тебя будет своя квартира, свой автомобиль, свой бизнес.

Давиду хотелось верить.

Его взгляд искрил добротой. Но доброта эта была связана с жалостью, я чувствовала. С жалостью к моей судьбе.

- Жизнь наладится, Аля. Я не брошу тебя, пока ты не встанешь на ноги.

Ставлю бокал на столик. Отвожу взгляд, переводя взор на остров с высоты тринадцатого этажа. Невероятно красиво. И очень больно.

- Мне ничего не нужно, Давид.

- У тебя это будет, - обещает настойчиво.

Мы встречаемся глазами.

- Мне нужен мой ребенок. Позволь мне быть рядом с ним. Я его мать.

Давид замолкает. Отпивает шампанское. Отводит взгляд. И печально молчит.

Глава 30.

Девять месяцев назад я не представляла, как круто изменится моя жизнь. Как стремительно люди, без которых ранее я не представляла свою жизнь, исчезнут. И как стремительно - появятся другие.

Среди других – мой сын.

Зима уже подошла к концу, когда я впервые взяла на руки эту крошечную новую жизнь. Только эти ощущения помогли мне забыть о том, как мне досталось это счастье.

И я надеялась больше никогда об этом не вспоминать, вот только разговор с Давидом так и крутился в моей голове. Я нутром чувствовала, кто дышал в трубку так свирепо тем знойным жарким летом.