Должница (СИ)

Я без белья, на мне лишь его рубашка, которая совсем не мешает ему пробираться к моему обнаженному телу и трогать меня везде, где он захочет.

- Даже не мечтай, Аля, - цедит он.

Пряжка ремня бьется о мое бедро. Я пытаюсь свести ноги, но уже слишком поздно. В таком положении я была полностью обезоружена. Я зажмуриваюсь, когда в считанные секунды его член таранит меня, заполняя меня медленно, но всю и без остатка.

- Ты исчезнешь из его жизни. Для своего же блага, - угрожает он.

- Нет блага там, где мать разлучили с ребенком.

Тогда его руки обхватывают мою попу, и он начинает двигаться, полностью выходя из меня, чтобы в следующую секунду вновь насадить. Также громко, также дико и неистово, как он делал это в машине.

Мелко подрагивая, я обхватываю его шею, чтобы удержаться на весу, хотя его руки держат меня так крепко, что я точно никуда не денусь. Руднев тяжело дышит, а я кусаю губы от той силы, с которой он присваивает меня, с которой он вжимает меня в стену и вколачивается внутрь.

Мы жарили друг друга взглядом и тяжелым дыханием, его руки то путались в моих волосах, то яростно хватали за бедра, оставляя красные следы своих отпечатков.

Воздух на кухне сгустился, слов не осталось, лишь сбитое дыхание и его движения, которые заполняли меня всю, без остатка, лишая дыхания и веры в то, что все может быть по-другому.

Это зверь, который по-другому не умеет.

Сдавшись, я прикрываю глаза, дергаясь в такт его толчкам. Еще один миг, и его рывки становятся глубже.

Чувствуя наполненность внутри, я вновь собираю себя по кусочкам.

Руднев опустил меня на пол, но это было ошибкой – я была истощена, и меня тут же повело в сторону.

- Твою мать… - хриплый мат заполнил комнату.

Меня тут же поймали и дико, по-звериному прислонили к своей груди. Горячая тягучая жидкость стекала по моим бедрам, его сперма искала выход из моей наполненности.

- Я тебя ненавижу, - шепчу я.

Вместо слов он схватил меня на руки, собственнически прижимая меня к себе. Его жаркий шепот с тяжелым дыханием коснулся моего уха в предупреждении:"

"- В следующий раз меня может не быть рядом. Ты должна научиться молчать, а уж гордость оставь при себе. Поняла?

И я вновь гордо промолчала. Сжав челюсти, Руднев отнес меня в спальню и опустил на кровать, где я молчаливо свернулась клубочком.