Продана замуж

Я уже окончательно запутываюсь в хитросплетениях поворотов и дверей, когда, наконец, заходим в небольшой трехэтажный домишко и поднимаемся на последний этаж. Богдан открывает дверь теми самыми ключами, которые ему передал мужчина, и делает приглашающий жест.

- Проходи, жена. В наш новый дом.

Оля

Квартира оказывается небольшой девушкой. Весьма скромной.

- Надолго мы тут? - осторожно спрашиваю, обойдя новое место жительства.

- Мало места? - понимающе хмыкает муж.

Смущенно краснею.

- Нет, просто все это… неожиданно.

- Не волнуйся, ненадолго. Как только будет безопасно, вернемся домой.

Мой взгляд падает на плечо мужа, и я дергаюсь к нему.

- Ты ранен. Надо к врачу!

- Вот ты меня сейчас и полечишь, - говорит Богдан и уходит в ванную, а возвращается с аптечкой приличных размеров.

Снимает свитер, и, оказывается, крови там еще больше. Меня начинает мутить, но я старательно отгоняю это. Нельзя. Сейчас не до слабостей.

- Шить умеешь? - спрашивает Заславский.

- Н-не особо.

Он ругается в голос и вздыхает.

- Тогда доставай нож. С широким лезвием. И грей на огне.

На середине пути к шкафчику замираю и, обернувшись, смотрю на него во все глаза.

- Ты, что, собираешься…

- ОЛЯ! - рявкает он. - Не теряй время.

Его крик подгоняет, заставляя действовать быстро. Меня передергивает от одной только мысли, что придется сделать. Но если к врачу нельзя, то… Боже, руки трясутся. В голове полный шторм.

К моменту, когда лезвие раскаляется, Богдан уже сидит с какой-то деревянной поварешкой в зубах.

- Помоги, - наконец, слышу хриплую просьбу. Раскрываю глаза, вижу как бледен муж, нож, лежащий на столе. И пачку бантов и антисептических салфеток.

Я не специалист в медицине, поэтому повязку делаю куда дольше, чем кто-то опытный. Но Заславский ничего не говорит. Только молча ждет, прикрыв глаза.

- Тебе нужны антибиотики, - неуверенно предполагаю.

- Поищи там в аптечке.

- А еще обезболивающее.

В итоге нахожу кое-что отдаю мужу, и тот, закинувшись всем этим, уходит в комнату.

А я, оставшись одна, с удивлением понимаю, что за все утро ни разу не вспомнила про кошмар, который преследовал меня все это время. Просто не было времени. И теперь вообще все это кажется не столь существенным.

Черт, в нас же сегодня стреляли. И не просто угрожали.