Продана замуж

И только сейчас озаботился тем, чтобы это сделать.

- И? - равнодушно выгибает бровь.

- Я не на таблетках.

- Хорошо.

- Но я же могу забеременеть! - эта мысль приводит меня в еще больший ужас. Рожать от такого, как он?

- Будет неплохо, - кивает он, оставаясь уже полностью голым.

- Но это слишком рано! Я не готова!

Богдан смотрит на меня так, будто я ляпнула очевидную глупость.

- На полтона ниже, - резко осаживает. - Ты будешь делать то, что я решу. И если я хочу ребенка, ты его родишь.

- Зачем?

Он не удостаивает меня ответом, только подчеркивая мое место в его жизни.

Даже не знаю, что сильнее унижает - то, как он сейчас меня попользовал, или то, что я по его мнению должна вести себя, словно комнатная зверушка?

- Вставай, Барби. Надо в душ, - бросает Богдан и направляется к ванной.

Муж уходит, а я так и сижу, смотрю на разводы на внутренней стороне бедер, и ничего не чувствую. Я опустошена. Просто не понимаю ничего. Зачем ему ребенок? Это ведь  не игрушка!

Мне страшно. А вдруг я и правда так легко забеременею? Тогда что? Смогу ли я сбежать, находясь в положении? А если не смогу, то что Богдан сделает с малышом? Тоже продаст, как меня мой отец?

Заславский возвращается не сразу.

Когда выходит, отстраннено отмечаю, что он успел принять душ. На его бедрах намотано полотенце, и когда супруг подходит ближе, его пах оказывается аккурат напротив моего лица.

- Что я сказал, Барби?

Он привычным жестом запускает пальцы мне в волосы и тянет за них.

- Не хочешь по-хорошему?

В глазах начинает мельтешить мушки, а воздуха становится мало.

Но Богдан этого не замечает, буквально волоком притаскивает меня в ванную, и здесь меня окончательно накрывает - падаю возле унитаза, и меня выворачивает. Раз, затем другой. Волосы падают на лицо, прическа окончательно испорчена, а спазмы все никак не утихают.

Слышу ругательство над головой, после чего остаюсь одна. Тошнота снова подкатывает, и меня опять рвет.

Липкий пот выступает на коже. Мне кажется, у меня больше нет сил ни на что, когда вдруг меня подхватывают и дергают наверх.

- Не… надо… - едва слышно отмахиваюсь, когда оказываюсь на постели.

В глазах двоится, но я вижу, что кроме Богдана тут еще кто-то. Они переговариваются, но смысл ускользает от меня. А потом я чувствую укол, и окончательно проваливаюсь в темноту.

Оля

Новый день начинается с головной боли. Щурюсь от света и пытаюсь осмотреться. Но как только пытаюсь подняться, между ног противно тянет.