Долина Звенящих Камней

Хромой глядел на него, скреб макушку, думал. А вой не стихал, он креп и множился, и остолбенелый Хромой понял вдруг, что воет не только Каменные Плечи - воют многие. Он оглянулся, увидел, что Люди пришли с Святилищу, стоят вокруг... Хромого поразила непонятная схожесть этих давно знакомых лиц, таких разных прежде. Как, почему? Он ведь не знал, что так бывает, когда на многих лицах стынет одинаковое выражение жалкого безысходного страха. Не знал, потому что не видел такого раньше.

Страх перед непонятным, страх перед грядущими бедами.

.. Он был почти осязаем, он давил, выматывал сердца тягучей надрывной болью, и Люди могучие воины, выносливые добытчицы-женщины - ощущали вдруг беспомощность своей силы против страшной мощи надвигающегося неведомого зла.

А потом сквозь толпу проскользнула Кошка, подошла, прижалась к груди мокрым лицом. Хромой гладил вздрагивающие плечи, наклонялся, вслушивался в едва различимый шепот:

- Плохо без тебя... Так плохо было...

И Кошка заскулила - тонко, жалобно, зашмыгала носом, а он бормотал растерянно, готовый и сам заскулить:

- Зачем плачешь?.

. Не надо... Ведь пришел уже, вернулся...

Кошка запрокинула голову, взглянула в лицо:

- Я не потому. Страшно... Потеряли Нож Странного, нечем стало защититься от Злых. И они пришли, Злые, и теперь Люди делают Людям зло. Не было еще так, страшно так, не хочу...

Хромой взглянул на Каменные Плечи, на всхлипывающую толпу, крикнул:

- Пусть придет Дух Странного! Пусть найдет Убийцу Духов!"

"Никто не ответил, будто и не кричал Хромой.

Молчит Каменные Плечи, горбится, прячет лицо в ладонях. И остальные молчат. И тогда стиснутый в толпе Косматая Грудь понял: снова можно говорить. Если сейчас сказать будут слушать, сделают. Он рванулся, вытолкался к Хромому, обернулся лицом к стоящим:

- Без Священного Ножа Настоящие Люди станут добычей Злых. Падалью станут! - голос его сорвался на сиплый визг. - Кто, кроме Странного, может найти Нож Странного?! Никто! Хромой, буди Большой Тамтам! Пусть говорит, пусть зовет!

И тугая, почти прозрачная от древности своей кожа загудела, загрохотала под торопливыми кулаками Хромого.

А когда она смолкла, когда стих ворчливый гул в брюхе Большого Тамтама, в нависшей тишине прозвучал твердый и звонкий голос:

- Меня позвали, и я пришел.

Полог Святилища шевельнулся, метнулся в сторону и Дух Странного выступил из темноты, встал на настиле - жилистый, мускулистый, будто живой. Вздох пугливого изумления прошелестел над оцепеневшей толпой.