Долина Звенящих Камней

И вдруг вздрогнул, шарахнулся испуганно - так пронзительно завизжал, затопал ногами Хранитель, таким истошным и внезапным был его визг:

- Нет! Нет! Нет! - Хранитель тряс кулаками под исступленное тарахтение амулетов. - Не жалей! Плохой воин! Пустил трупоедов к Хижинам, пустил убивать! Плохой! Плохой! Не смей жалеть плохих, ты, Каменные Плечи! Не смей! Духи тебе не велят, накажут, страшно накажут!..

Каменные Плечи слушал, недобро кривясь, и вдруг тяжело пошел на Хранителя, и его клокочущий бешенством голос оборвал визгливые вопли:

- Накажут?! Где были твои вонючие духи, когда к Хижинам крались убийцы?! Почему не прогнали смерть?! Они спали! А теперь смеют гневаться на Белоглазого? Смеют грозить? Они - накажут? Не они - их! Их - наказать, наказать! А не их, так пожирателя их дерьма - тебя!!!

Хранитель пытался заговорить, но тяжелый кулак с хряском врезался в его открывшийся было рот, и рот брызнул зубами и кровью.

Он корчился, извивался на гремучей и склизкой гальке, скулил, пытаясь встать, и не мог. Каменные Плечи прижал ногой его густые грязные космы, цедил сквозь зубы:

- Племя кормит тебя, чтобы Настоящие Люди не знали смерти и голода. Не можешь ты, духи твои не могут - корми их и себя сам! И помни, вонючий: когда говорю я, трупоеды не смеют выть! - он плюнул в исковерканный болью окровавленный рот и замолчал, отвернувшись.

Воины тоже отворачивались, молчали. Они еще хорошо помнили недавний злорадный смех Хранителя Убийцы Духов, Священного Ножа Странного...

Щенок пришел, когда день уже умирал. Он долго стоял у входа в Хижину, не решаясь сесть, не решаясь потревожить, позвать - дожидался, пока Хромой выйдет смотреть закат.

Дождался. Заметив Щенка, Хромой не сказал ничего. Он молча вернулся в Хижину, вышел опять, протянул плохо различимое в сгустившихся сумерках:

- На.

Щенок схватил жадно, обеими руками, поднес к глазам.

Нож удался. Он был совсем как Убийца Духов. Он даже тусклым желтоватым цветом своим походил на Священный Нож Странного. Вот только рукоять поленился сделать Хромой, но Щенка это не огорчило. Убивает ведь не рукоять - лезвие.

Хромой, без сожаления отдав сделанное, насмешливо следил за глупым, радующимся бесполезной вещи. Этот нож был из камня, но не мог ни резать, ни протыкать.

Давно-давно Хромой нашел этот камень.