Долина Звенящих Камней

А можно достать краски из цветов? А можно пойти к закату и взять краски с неба?"

"Наконец Странный сказал: ""Если не начнешь охотиться, я накормлю тебя твоими ушами"". И Хромой сдался, потому что знал: Странный всегда делает так, как сказал. И еще: когда Странный пришел в Племя (старики тогда были воинами, а Странный уже тогда был стариком) мужчины хотели его убить и забрать нож из Звенящего Камня. Они напали ночью. На сонного. Все вместе. Это в ту ночь Беспалый и Однорукий стали беспалым и одноруким. А сколько мужчин стали трупами, старики уже не помнят.

Они помнят только, что тела многих сожрали трупоеды, потому что женщины за день не успели похоронить всех.

Хромой сдался. Он перестал пытаться, но желать не перестал. И сейчас снова овладела им неистовая злоба на собственное бессилие, на жестокую правоту Странного, на этот закат, который манит, ласкает красками, но только для того, чтобы потом бросить наедине с холодной и страшной ночью...

Бешенство стремительной лавиной накатило на Хромого, плеснуло в глаза кровавым туманом, вырвалось из горла хриплым яростным рыком.

Хромой вскочил на ноги, и валявшийся рядом топор будто сам метнулся в его скользкие от пота ладони, а взгляд уже рыскал, шарил вокруг, искал: на кого бы выплеснуть эту злобу, срывающую сердце в бешеную барабанную дробь?! Но вокруг только травы, только быстро сгущающиеся сумерки и тишина. И всю свою безысходную ярость Хромой вложил в дикий нечеловеческий вопль и страшный, во всю силу жаждущих убийства рук, удар топором по замшелому валуну, на котором только что сидел, и топор брызнул осколками кремня и щепками.

Некоторое время Хромой, напуганный замирающим эхом собственного вопля, стоял, втянув голову в плечи, тупо глядя на обломок рукояти, сжатый в руках. Потом уронил его и медленно закачался из стороны в сторону, прижав ладони к щекам. Какой плохой день! Как злы на него сегодня духи! Какой хороший был топор! Тяжелый, острый, удобный. Ни у кого такого топора не было, а у него был. Был. Больше нету.

Какой плохой день! Пропал топор, топор, которому завидовали все охотники Племени... И Кошка не пришла смотреть на закат...

А ветер крепчал. Порывистый, пронизывающий, он тихо свистел в метелках высоких трав, гнал по камням бесплотные тени перекати-поля, и тени эти падали с Обрыва и тонули в сгущающейся темноте. Небо стало черным, только на западе дотлевали две тусклые красные полоски - агония умирающего заката. Хромой посмотрел на небо и тихо заскулил.