Доктор Барченко (СИ)

Все-таки не каждый день на субтильного, высохшего дедушку летит крепкий, высокий ефрейтор, да еще и при оружии.

Недоразумение разрешилось нескоро. Упав, Барченко увидел, что трактирщик буквально валяется у него в ногах, плачет и причитает дурным голосом. Вытье собак, доносившееся с кладбища, и дорожка лунного света положение не украшали. Александру доводилось слышать страшные истории о жестоких расправах над галицийскими евреями, и он с дрожью в сердце понял, почему старик плачет.

- Иди с миром, старик - сказал он ему, я никому не скажу. Иди, иди. Ничего не раскроется!

Трактирщик Нисим остолбенел от недоумения.

- Позвольте хоть узнать ваше имя, чтобы упомянуть вас в своих молитвах!

- Это зачем? Еще расскажете кому-нибудь, и у меня будут неприятности!

- Нет, нет! Но как молиться о счастье неизвестного? Мы всегда просим Бога помочь своим близким, называя их по имени-отчеству, например, я молюсь об упокоении моей жены Баси, дочери Боруха.

Скажите хотя бы свое имя и имя вашего отца! - просил еврей, прыгая от радости, что его не расстреляют и не повесят в ту же минуту. Фамилию не обязательно, имя и имя отца.

- Меня зовут Александр Васильевич Барченко - колеблясь, ответил он.

Насколько знаю, по-еврейски будет Сандер или Сендер.

- Погодите! А вы родом не из моего местечка Бар? - спросил Нисим.

- Предок по линии отца родился там, но я никогда в Баре, или, точнее, в Барах не был.

Старик всплеснул руками.

- Есть минуточка? Одна минуточка! Понимаю, время позднее, вам пора возвращаться, но послушайте, какая история приключилась в Баре в дни молодости моих родителей! Такая история - сейчас уж не верится, что все это не выдумки!

Томившемуся в подвале Нисиму очень хотелось поговорить, и он начал, сбиваясь и путаясь, рассказывать.

- Давным-давно в местечке Бар жил молодой музыкант Авраам Исаевич, бесподобно игравший и на скрипке, и на трубе, и на рояле.

Сирота, он воспитывался в доме пана Тарновского, богатого, но бездетного, рос в холе и неге, и, увы, считал себя поляком, а не евреем. Родители Авраама умерли, оставив ему в наследство только серебряный этрог да скрипку, источенную жучками. Талантливого паренька кагальный староста собирался уже отдавать в подмастерья меднику, но зарабатывать свой горький хлеб лужением кастрюль и выпрямлением днищ сковородок Аврааму не пришлось.