Доктор Барченко (СИ)

- Ты хотя бы керосина купил - огрызнулся практичный фон Витенгаузен.

- Хотел, оправдывался Барченко, да по дороге бутыль разбил, зацепил о дерево.

- Идиот!

- Я еще и руку себе порезал осколками...

- Нет слов - потомок крестоносцев плавно опустился на пол, держа стопку корректорских листов. Чем ты лампу заправлять будешь, чучело?! А знаешь, ехидно ухмыльнулся Иоганн-Фридрих, напишу-ка я тебе рекомендацию в ""Орден мечей"".

- Это зачем?

- Для смеху! Там такие нужны! Только надо предоставить архивные выписки, что все твои предки были чистыми европейцами, никаких евреев.

- Разве во мне заметно что-то еврейское? Я, скорее украинец - обиделся Барченко.

- Это они от всех требуют. Формальность. Напишу, что твой прародитель - немецкий колонист Барч, и все.

- Но ведь...

- Молчи! Фон Вительгаузен иногда относился к другу покровительтвенно-небрежно. Украинцы им тоже не годны. Мне же все равно. Но в ""Ордене мечей"" строгие правила. Бумагу я тебе подделаю, только не взыщи: вместе с фальшивками надо привезти из дома те свидетельства о шляхетстве, помнишь?

- Это надо в Елец ехать, а я с отцом в ссоре.

- Часу от часу не легче! Езжай каяться!

И Барченко поехал. Во-первых, ему нечем платить за комнату, а фон Вительгаузен вернулся к осени в Нарву. Во-вторых, хотелось попросить прощения. А в третьих взять грамоты из семейного архива, подтверждающие дворянство. Хотя он понимал: подтверждать, скорее всего, нечего, отец не смел настаивать, записывался купцом.

В поезде, на одном убогом полустанке, когда грязные кочегары возятся в чреве котла, Барченко задремал.

Перед тем он много думал о тайном ""Ордене мечей"", куда допускают лишь цвет европейского дворянства. В глазах проносились хищные орлы, горели венки из дубовых листьев, мчались валькирии в Вальгаллу, а затем дрема сменилась кошмаром. Александру приснилось, что прошло сорок лет, меченосцы захватили половину мира, разрушают города, украшают высокие арки своими символами. Орлы цепко держали когтями свастику - индийский знак круговорота, выклевывая глаза толпам людей. Было жутко. Он не успевал проснуться, протягивал руки, пытаясь защититься от орлиных когтей, но они уже впивались в левый бок.

Больно! Но поезд тронулся, пассажир едва не упал на пол, очнулся.

Это совсем как у графа Яна Потоцкого, вскакиваешь утром с когтями в боку, и нигде не найдешь покоя...

В Елец он прибыл неожиданно. Братья были в гимназии, сестренка ушла с няней в заезжий зверинец.