Доктор Барченко (СИ)

Странно! В стране паспортный режим, без документов не сделаешь ни шагу, особенно голышом с золотыми браслетами и короной. Русского языка она не знает, хазарское наречие давно исчезло, ни один ученый не сможет перевести ее слова. Наверное, уже расстреляна как иностранная шпионка!

И тут в дверь номера постучали. Александр кинулся открывать, но никого не увидел. На полу лежало письмо в белом самодельном конверте без марки и адреса. ""Комиссии из Москвы. Если хотите найти принцессу, приходите в городское отделение милиции, комната 17, вчера доставлена подозрительная гражданка, голая, немая""

- Это недоразумение, подумал Барченко, но проверю.

Переодевшись в подобающий официальному визиту костюм, он вышел из гостиницы и направился в милицию, ощущая неисправимый привкус абсурда.

В милиции ученого встретили радушно: сам начальник встретил Александра у входа, представился, любопытно рассмотрел служебные бумаги, и, улыбаясь, словно извиняясь за комичность положения, начал рассказывать."

"- Эта дамочка была доставлена к нам вчера в три часа ночи, голая, вывалянная в пыли, но с массивными золотыми украшениями, и, что удивительно, трезвая.

Мы ее завернули в простыню наподобие статуи, а то срам смотреть, и отправили отсыпаться, пока карцер пустует. Наутро хотели разговорить - бесполезно. Головой крутит, мычит, но слова не сказала. Я к ней и по-русски, и по-украински, и по-немецки - не реагирует. Наверное, немая. Глаза умные, грустные, на проститутку не похожа. И вообще вид у нее, прямо скажу, аристократический. ..

- А где она сейчас?

- В карцере.

- Можно пройти?

- Разумеется. Я вас сопровожу, а то, знаете, дамочка кусается. - Начальник показал забинтованный палец.

- Вцепилась, когда стали с ее плеч птичек отгонять - прибавил он.

Они спустились в полуподвальный карцер. Лязгнула железная дверь, и на Барченко буквально кинулась рыдающая Отах, закутанная в серую казенную простыню с синим штампом. Кого она в нем узнала? Лицо ее было исцарапано колючим перекати-полем, под ногтями темнела скупая степная пыль, черные, изогнутые дугой брови и большие, немного миндалевидные глаза, казалось, улыбались Барченко.

Отах не испугалась его.

Александр стал утешать ее на иврите, и, принцесса внимательно слушала. Ресницы ее поднимались и падали, открывая морскую синеву взора, чувствовалось, что принцессе понятна сбивчивая, гортанная речь.

Огромных усилий стоило ему оторвать от себя Отах и попросить карандаш с тетрадкой.

- На каком языке вы с ней общались? - удивился начальник.