Доктор Барченко (СИ)

И сладко ранит, сладко манит

Рать полустеблей, полузмей.

Мой взор уставший не устанет

Следить за нивою моей.

Колышется живая нива,

Шуршит и тянет языки.

По ветру стелется лениво,

Пищит и стонет от тоски.

- Муни прочел мне этот отрывок. Сначала решил, что это - о сорняках: они действительно могут быть и комом паучьим, и хвостом колючим. Но потом он мне признался, что задремал под дубом и увидел во сне серые поля будущего - сказал герцог З.

- Поля будущего?"

"- Да. Якобы их нарочно засеивают всякими причудливыми уродцами, квадратными ягодами, полу-стеблями полу-змеями, искусственно выведенными сумасшедшими ботаниками.

- Понимаю, почему Муни предпочел молчать. Современники его никогда бы не захотели слышать, даже нам сейчас его стихи кажутся странными - ответил Барченко. Иногда лучше молчать, нежели умножать глупости. Их и без нас скажут...

- Помолчим - предложил венгерский герцог.

- Помолчим - согласился Барченко.

Но долго молчать все равно не вышло.

В мае герцог З. успешно сдал все экзамены за седьмой и восьмой классы, получил долгожданный аттестат и уехал на лето в Вену.

Напоследок искатель истины посоветовал ему продолжить обучение не в столице, как того желали родители, а в Казани.

- Искандер, у меня в Казанском университете друг отца есть хороший, преподает анатомию, педант, конечно, маниак от науки, живность видит лишь в разрезе, но человек доброй души.

Арабский, персидский выучить - пожалуйста! Преподаватели отличные, шикарная библиотека, вплоть до средневековых рукописей.

- А вы? - спрашивал Барченко, в Вену учиться поедете?

- Не знаю еще - отнекивался мятежный герцог, в Казань я через пару лет приеду, наверное.

- Когда ""год магометанства"" будет? - усмехнулся репетитор.

- Ага, улыбнулся З., увидимся еще!

И Барченко поехал в Казань.

3. Казань. На медицинском факультете.

Казань встретила Александра Барченко тишиной. Сойдя с поезда, он ожидал пестрых картин Востока - мулл в зеленых чалмах, татарских женщин в дырчатых белых платочках, пузатых купцов и мальчишек, торгующих с подносов персидскими конфетами. Но на вокзальном буфете ему со скрипом налили стакан кипятку из большого самовара.