Дочь викария

Это лекарство, Мегги… увидишь доктора Дрейфуса, передай, что оно помогло и что я так и знал: он обязательно придумает, как вылечить нашего малыша.

— Это не от доктора, папа. Его привез лорд Ланкастер. Озадаченный, Тайсон долго не знал что ответить.

— Поблагодари его, — вымолвил он наконец, — и скажи, что оно подействовало почти мгновенно. Вся наша семья у него в долгу.

— Обязательно, — кивнула Мегги, не упоминая о том, что Томас Малком стоит сейчас в дверях и смотрит на них. Она накрыла отца и мачеху всеми одеялами, которые только нашлись в комнате, и осторожно приложила ладонь к щеке Рори.

— Папа, мне кажется, что он просто спит. И дыхание такое ровное.

Отец улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ и, наклонившись, быстро поцеловала его в щеку.

— Сейчас принесу тебе чаю. О, и Мэри Роуз тоже уснула. Вот и хорошо.

Мачеха в эту минуту казалась усталой Мадонной, державшей больное дитя. Ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам, щекоча подбородок мужа и обрамляя бледное личико.

— Я молился, пока у меня хватало слов, пока мольбы не иссякли. Наверное, Господь услышал меня и послал сюда лорда Ланкастера.

— Возможно, — согласилась Мегги. — Мне кажется, что у лорда Ланкастера действительно появилась настоятельная потребность приехать. Неужели это Господь поторопил его? Какая утешительная мысль.

— А теперь отнеси лекарство доктору Дрейфусу. И скажи, что оно, похоже, подействовало на Рори. Если кто-то еще заболеет, мы сумеем…

— Обязательно, папа. Я спрошу лорда Ланкастера, есть ли у него еще.

Мегги улыбнулась, выпрямилась, повернулась и подошла к Томасу Малкому. Полы старого халата развевались вокруг голых щиколоток, длинная коса змеилась по спине, и выбившиеся из нее прядки распушились на лбу и щеках.

Она сделала знак глазами, и он тихо отступил и вышел на площадку. Теперь его лицо было в тени, потому что солнце скрылось за облаками.

— Не знаю, как и благодарить вас, милорд. Неужели это Господь вселил в вас тревогу и настоятельную потребность прийти к нам?

— Все возможно, — медленно ответил Томас, глядя на свою большую загорелую ладонь, сжатую между двумя маленькими, но не изнеженными ручками Мегги Шербрук. Эти руки помогали растить младших братьев, дрессировать кошек и выполнять десятки дел, порученных дочери викария.