Дочь викария

Нет, она просто слишком откровенна, эта дочь викария, которой только недавно исполнилось девятнадцать.

— Никто? — медленно протянул он. — Значит, я расширил ваш кругозор.

— Мой отец будет беспокоиться, куда я пропала, — резко бросила она, направляясь к выходу. — Но мне было приятно разделить с вами убежище.

Она хочет покинуть его? Вот так просто взять и покинуть? Еще один удар по самолюбию!

— Мисс Шербрук, минуту, пожалуйста! Не хотите покататься со мной завтра утром?

Этим он на секунду привлек внимание девушки.

— Благодарю за приглашение, милорд, но нет. Я не хочу кататься с вами завтра утром.

Ему словно дали пощечину. Отказать самому графу?! Ей захотелось рассмеяться при виде столь явно оскорбленного мужского тщеславия, но она не рассмеялась. Скорее бы выбраться отсюда!

Только сейчас Мегги сообразила, что ей не следовало оставаться с ним наедине. Очевидно, у него сложилось неверное представление о ней. Она не желает знаков внимания ни от него, ни от любого другого мужчины.

Он отчетливо ощутил ее отчужденность. Ощутил, но не понял причин. Она была так чистосердечна, так естественна. И внезапно превратилась в холодную, неприветливую особу.

Но Томас, несмотря на ее полнейшее безразличие, все же продолжал упорствовать.

— Мой управитель, очень старый человек, пальцы которого трясутся при перемене погоды к худшему, утверждает, что завтрашнее утро выдастся необычайно теплым.

— Мистер Хенгис известен своими предсказаниями погоды в здешних местах. Уж не знаю насчет трясущихся пальцев, но надеюсь, утро будет солнечным и вы прекрасно проведете время. А меня увольте, милорд. К тому же мне нужно идти.

Она снова повернулась.

— Значит, вы в восторге от своего первого лондонского сезона? Намереваетесь в апреле вернуться в столицу?

— Нет, — бросила она, не оборачиваясь. Чувствуя, как на нее волнами накатывают его досада и раздражение… и что-то еще.

— Прощайте, милорд.

— Меня зовут Томас.

Мегги была готова поклясться, что расслышала произнесенное себе под нос «черти бы тебя побрали».

— Да, — кивнула она. — Я знаю."

"И с этим оставила оранжерею Стрепторпов с ее пьянящими запахами и одуряющей жарой.

Томас остался на месте, провожая взглядом быстро удалявшуюся девушку.