Дочь викария

Это непростительно! Я подумываю о том, чтобы убрать ее отсюда. Пусть живет где хочет!

Томас ошеломленно воззрился на мать, прежде чем рассмеяться. Мегги с заинтересованным видом осведомилась: И как она назвала вас, мэм?

— У нее хватило наглости заявить, что я назойливая старая шлюха-графоманка! Можете представить?

— О нет, я не могу, — покачала головой Мегги.

— Это я — потаскушка? За всю жизнь у меня было двое мужчин — твой отец и лорд Киппер, и кто бы не затащил его в постель при первой возможности? Он был прекрасен двадцать лет назад и прекрасен сейчас, и так талантлив! Клянусь, даже твоя маленькая женушка легла бы под него, стоило ему пальцем ее поманить!

— Найлз слишком любит жизнь, чтобы так рисковать, матушка.

— Ты бы пристрелил Найлза, измени тебе с ним жена?

— Не мешкая.

— А каково, спрашивается, было бы наказание для нее?

— Поскольку этого не случится, у меня просто не было времени задуматься.

— Я видела, как она смотрела на лорда Киппера, Томас, совсем как Мисс Криттенден — на жареного морского окуня, которого подавала за ужином кухарка.

Томас только улыбнулся, хотя в глазах промелькнуло что-то мрачное, скрытное. Мегги нахмурилась.

— В жизни не подозревала, что Либби знает такие слова, Как «графоман», — заметила она.

— Да и я тоже, — согласилась Мэдлин. — «Графоман». Я пришла, чтобы посмотреть значение в словаре на твоем письменном столе. Надеюсь, я правильно поняла, как оно пишется. Позволь спросить, для чего нужен словарь, если даже не знаешь, как правильно пишется слово? Посторонись!

Томас взял Мегги за руку и вывел из конторы.

— Бежим скорее, — велел Томас.

— Спасибо тебе.

— За что? — улыбнулся он. — За то, что вытащил тебя в коридор, прежде чем она нашла слово «графоман»?

— Нет. За то, что сказал матери, что я никогда тебя не предам.

— Да, — подтвердил он, отворачиваясь от нее, чтобы взглянуть на Ирландское море. — Я именно так и сказал.

* * *

Этой ночью опять разразилась гроза. Дождь хлестал по окнам, за которыми не было видно ни зги.

— О Боже, Мегги, — шептал Томас, чувствуя, как мир пошатнулся на своей оси и каждая мышца в теле вопит об освобождении. Умудрившись выйти из нее в последний момент, он оперся на руки, тяжело дыша, вне себя, боясь, что больше не выдержит.

— Томас? Что случилось?

— Ты была не со мной, — бросил он тихо и резко и стал ласкать ее ртом.