Дочь лучшего друга. Мое порочное искушение

Спустя двадцать минут помещение заполонили разговоры, смех и громкая музыка.

– Вот это народу у меня на девичнике, – весело присвистываю, а девчонки хохочут.

Мы переселяемся в вип, чтобы не толкаться в толпе, и заказываем еще бутылку шампанского. Седьмую… Восьмую по счету?

– Мне надо… – я щурюсь, потому что перед глазами все тихонько плывет и двоится, – я схожу в туалет, – толкаю Нину и Марту. – Пойдете?

Но девочки не хотят, и я шествую туда в одиночестве. Старательно держусь за перила, когда спускаюсь на первый этаж.

Распахиваю глаза, подворачивая каблук. Ступеньки последние, но если я сейчас упаду, то растянусь на паркетном полу!

Однако, координация сегодня мне не соратник. Она испарилась вместе с трезвым рассудком.

Поэтому я задорно лечу вперед, пытаясь ухватиться за воздух. Зажмуриваюсь. Пищу. И уже представляю, как на собственной свадьбе иду под венец с разбитым лицом…

Но приземляюсь прямо в объятия крепкого тела.

Я понимаю это не сразу.

Сначала в ноздри бьет аромат сандала и табака.

Потом мои ягодицы чувствуют его руки.

А через миг все внутри заполняется энергетикой, которую я не способна перепутать ни с чем.

«Ну вот. Опять» – снова проносится в мыслях.

Падать в его сильные руки – это, похоже, традиция. Ритуал, который перед свадьбой я обязана была провернуть еще хоть разок…

12

Софи.

Пальцы дрожат, и я неосознанно изо всех сил сжимаю ими ткань на плечах пиджака.

И мне так не хочется открывать глаза и снова оказываться в реальности. Реальности, где Он может стать миражом.

Я, как в том сне, тяну сладкую негу из ощущений, которые собираются где-то внизу живота. Там концентрируется обжигающий комок оголенных эмоций. А потом они электротоком проносятся по моим венам. Достигают своего апогея, когда над моим ухом разносится хриплое:

– Софи…

Это он! Это он!

Я улыбаюсь, как дура, вдыхая запах его одежды, кожи, парфюма.

Но глаза открыть все же приходится. В следующий раз он повторяет мое имя гораздо настойчивей. Наверное, побоялся, что я тут уснула, сладко устроившись у него на предплечье.

– Данис, – голос, как обычно при виде него, дребезжит хрустальными нотками.