До того как

Сказав это и так не возбудив меня до боевой готовности, она выскальзывает из кровати.

– Ну же, детка, – жалуюсь я. Без нее мне становится холодновато.

Тесса склоняется над комодом, а я жалею, что не проснулся чуть раньше. Иначе она так легко не выскочила бы из кровати; я бы вошел в нее, в ее влажную, теплую…

Тут мне в лицо прилетает подушка.

– Подъем! У нас много дел, сам знаешь.

Вздохнув, выбираюсь из нашей гигантской кровати и натягиваю футболку, пока в меня не прилетело еще чем-нибудь. Тесса только недавно закончила переделывать квартиру и наверняка не захочет повредить какую-нибудь драгоценную штучку, которую выбрала вместе с безумным дизайнером (убедила меня, что без него никак).

– Знаю, дорогая. Яйца, кролики, всякая такая хрень… – Глянув на себя в зеркало на стене, я собираю волосы на затылке и стягиваю их резинкой с запястья.

Тесса злобно смотрит на меня и еле сдерживает улыбку.

– Да, хрень, – говорит и, наконец рассмеявшись, тянется за расческой. – В два нам надо быть у Лэндона. Прилетели Кен и Карен, а я еще даже картофельный салат не сделала, хотя обещала.

Причесавшись, она усмехается и протягивает расческу мне.

Я мотаю головой. На фига мне расческа? Есть же пальцы.

– Ты готовься, а я займусь картошкой, – предлагаю я. – Пока посмотрим, как дети ищут яйца.

Тесса делает недовольную мину, словно не верит, что я могу приготовить картошку. Да все мне по силам… Подумаешь, курицу на прошлое Рождество сжег.

На Тессе белые хлопковые брюки и темно-синяя футболка. Она любит повозиться в саду во внутреннем дворике, и кожа у нее загорелая. Тессе нравится наш дворик в бруклинском доме; она считает это лучшей деталью таунхауса, который я приобрел в честь контракта на новую книгу.

В коридоре Тесса замирает у двери в комнату Эмери.

– Разбуди ее и приходите в гостиную.

Поцеловав меня в щеку, Тесса громко зовет нашего сына. Шлепаю ее по попке, и Тесса закатывает глаза.

Эмери лежит на кровати, свесив ноги. Постелька у нее в рисунок на тему диснеевских мультиков.

– Эм, – я нежно трясу ее за руку.

Она тихонько шевелится, но глаз не открывает.

Снова трясу ее, и она стонет: «Не-е-е», переворачивается на животик и зарывается мордашкой в подушку.

Мелкая притвора.

– Детка, пора вставать. Не то Оден заберет себе все конфеты…

Не успеваю договорить, как это белокурое чудо выскакивает из кровати.