До того как

Хесса

У Тессы родился Оден, а в Нью-Йорке очень жаркое лето. Сегодня вторник, выходит моя новая книга, и мы с Тессой лежим на полу, уставившись на вентилятор, который повесили на прошлой неделе.

По некой безумной причине мы все еще украшаем нашу квартирку. Знаем, что не останемся здесь жить, но продолжаем вкладывать в нее деньги. Когда нашему сыну было всего восемь недель, мы взялись переделывать его комнатку. Задачка оказалась весьма нетривиальной. Теперь кроватка Одена стоит в изножье нашей. Комната напоминает каюту на лодчонке беженцев: тут тесно, битком набито разных вещей.

Мы словно отдали главную каюту нашей пятилетней дочери Эмери, а сами перебрались на спасательный плот.

Тессе нравится.

Иногда она засыпает ногами к изголовью и держит Оденчика за руку. Бывает, я бужу ее, говорю: ляг нормально, – покусываю за ухо и глажу напряженные плечи. А бывает, просто сплю, обняв ее за ноги. Мне надо держаться за нее, как-нибудь. Под утро Тесса все равно ложится по-человечески и уже сама кусает меня за ухо или массирует мне поясницу.

Я уже ощущаю себя старичком: спина болит от постоянного сидения за писаниной. Я либо устраиваюсь на диване, согнувшись крюком, либо на ковре, по-турецки, с ноутом на коленях.

– Погнулся, – говорит Тесса, указав на вентилятор. – Надо бы перекрасить.

Сейчас детская покрашена в пастельно-желтый; нейтральный цвет – не мальчиковый и не девчачий. Хотелось, чтобы в комнате было светло; плюс мы учли ошибку прошлого: девочки не обязаны любить розовый. Пока не родилась дочка, мы покрасили детскую в цвет сахарной ваты, но когда Эмери решила, что розовый ей не по нраву, мы три дня перекрашивали комнату в зеленый.

В три слоя! Короче, урок мы усвоили, а Тесса еще и набралась от меня новых матерных слов. Когда родился Оден, я настоял, что пастельный желтый – последний писк моды; вот так, и барышне угодили, и легче потом будет перекрашивать стены, если Оден с годами начнет привередничать.

Оказывается, желтый бывает разных оттенков, и они к тому же могут не сочетаться.

Каждый новый оттенок, в который покрашена детская, появляется, когда Тесса сходит в «Икею» или «Поттери барн». Такие походы, кстати, случаются минимум трижды в неделю. Тесса находит, что ей нравится, и, прижав вещицу к груди, восклицает нечто вроде: «Ой какая подушечка! Нам обязательно подойдет!» или: «Ой какая милая игрушечка! Так и съела бы!» Приносит ее домой и прячет под диван или еще куда-нибудь в детской, где есть свободное место.