До того как

Я задумываюсь над вопросом. Если завтра я умру, узнает ли она, как сильно я ее желаю? Как сильно ее люблю?

Тут Кен смеется. Правда, отвечает он совсем неожиданно:

– Упорно работаем? Да что ты об этом знаешь?

Кен улыбается и, нагнувшись над столом, запрокидывает голову. Вид у него пугающий. Гат, похоже, чует угрозу. Триш глубоко вздыхает. Я ни разу не видел, как они ссорятся, но если начнется перепалка, то я ставлю на Триш. Гат спрыгивает на пол и уносится в коридор. Мне тоже следует уйти, но я не могу.

Кен залпом допивает остатки бурого пойла в стакане.

– Прости, я, кажется, не расслышала, – злобно произносит Триш.

Стараюсь не обращать внимания на то, как дрожат у меня руки, когда Кен встает и начинает орать. Хочется встряхнуть его, чтобы он пробудился, очнулся от состояния сомнамбулы, в котором пребывает последнее время, в котором орет на Триш, осыпает ее ругательствами, поливает грязью. В желудке у меня будто закипает лава, когда Кен бьет Триш по лицу. Ее слезы жгут мне ладони, когда я обнимаю Триш.

– Что, если он не вернется? – Положив голову мне на грудь, Триш постепенно успокаивается, но губы у нее дрожат.

– А если вернется?

Она со вздохом стискивает мою руку. У меня сжимается сердце. Триш прекрасна, даже когда губы у нее обкусаны и покраснели, а глаза опухли и блестят от слез.

– Что, если я больше не вижу человека, которого прежде знала? – спрашивает Триш и быстро добавляет: – Что, если мне больше по душе внимание, чем стабильность?

Смотрит на меня, расправив плечи.

– Что, если я спутала с любовью дружбу? Как ты думаешь, мы с Кеном ошиблись?

Руки сами собой тянутся к ней. Нет, нельзя…

– Не знаю. – Чтобы занять руки, запускаю пальцы в волосы. Откидываюсь на спинку дивана. Я спутал любовь и дружбу, когда выбрал дружбу в ущерб чувствам к Триш, а мои лучшие друзья начали строить совместную жизнь. Беда не в том, что они друг друга не любят. У них нет времени друг на друга.

Триш садится на диван, убирает мне со лба волосы.

– Что, если не все так просто?

Чувствует ли она то, что я чувствую к ней?

Не потому ли с каждым вдохом придвигается ближе?

Когда между нами остается последний дюйм, она заглядывает мне прямо в глаза и спрашивает:"

"– Ты хоть иногда обо мне думаешь?

Оба мы выпили меньше, чем Кен, однако дыхание наше отдает виски. Ну вот, снова я вспомнил Кена, будто он по-прежнему здесь.