До того как

Тесса целуется жадно и очень умело: язык ее движется синхронно с моим, и я, глотая каждый ее стон, проникаюсь еще бо́льшим чувством. Запускаю пальцы ей в мягкие волосы, прижимаюсь к ней телом и трусь членом; вот-вот загорюсь. Мне становится страшно, когда по телу прокатывается волна облегчения. Тесса полностью подчинила себе мои тело и разум. Что она будет делать с ними? Черт его знает.

Я упиваюсь красотой Тессы. Ее губы уже темно-розовые, и я мысленно воображаю, что стану с ней делать. Пальцами провожу по кружеву на белье; налитые груди едва держатся в чашечках лифчика.

Терпеливо и очень, очень нежно просовываю пальцы под розовую ткань, нахожу затвердевший сосок. Я на седьмом небе.

– Снять или не снять… – Я бы каждый час каждого дня проводил вот так, лежа с Тессой, жаждущей меня. Щиплю ее за соски, и она удивленно стонет.

Хочу мять ее обнаженные груди.

– Снимаю, – со стоном произношу я.

Я весь нетерпение, и Тесса выгибает спину, помогая расстегнуть замок лифчика. Чуть не кончаю в трусы. Приподнимаю ей сиськи, отпускаю, любуясь плавным ходом идеальных округлостей.

Я хочу сделать с ней все – то, чего никогда прежде не делал, и то, чем занимался когда-то, чтобы испытать заново и по-новому.

– Чего ты хочешь, Тесса?

– Я уже говорила, – стонет она, подставляя мне грудь. Да она не менее озабочена.

Ну, мы готовы? Она готова? Думаю, она – да. Тесса задыхается; трусики между ног влажно поблескивают в свете лампы.

Провожу ладонью по животу, двигаясь вниз, к резинке трусиков.

Нежно постукиваю по набухшему холмику лона – там все мокро. Слышу сладостный запах; ужасно тянет распробовать Тессу. Ввожу в нее пальцы, полностью. Она вскрикивает, обхватив меня руками. Ее всю колотит. Тесса задыхается, охая с каждым новым толчком.

Она вдруг хватает меня за член и начинает гладить его, сжимать, водить вверх и вниз по нему в безумном темпе.

– Уверена? – спрашиваю ее. Мне нужно полное согласие, чтобы все прошло идеально для нас обоих.

Тесса не сразу понимает, что это я ей. Отдышавшись немного, она смотрит на меня дикими глазами и говорит:

– Да, уверена. Хватит думать.

Уткнувшись лицом ей в шею, хихикаю. Ирония просто убийственная: обычно именно Тесса слишком долго думает. Я так близок, готов взять ее, и все омрачает пари. Совесть, что грызла меня с того момента, как я полюбил Тессу, вновь проснулась.