До тебя

– Тогда почему? Почему ты так поступал?

Почему я был таким мерзавцем? Почему изолировал тебя? Почему разрушил нашу дружбу? Какие из своих отвратительных поступков я должен объяснить?

– Девятый класс. – Я сделал глубокий вдох и начал. – Я услышал, как Дэнни Стюарт трепался о том, что собирается пригласить тебя на танцы на Хэллоуин. Я сделал все, чтобы этого не случилось, потому что еще он сказал своим дружкам, как ему не терпится выяснить, поместятся ли твои груди у него в ладонях.

А еще в тот день я разбил ему нос.

– Я даже не задумывался о том, что делаю, – продолжал я, а Тэйт хранила молчание. – Я пустил ту сплетню про Стиви Стоддарта, потому что Дэнни тебе не подходил. Он был придурком. Все они были.

– То есть ты думал, что защищаешь меня? – выпалила она, явно не убежденная. – Но зачем? В то время ты меня уже ненавидел. Это случилось после каникул, после твоего возвращения от отца.

– Я тебя не защищал. – Я поднял глаза и посмотрел на нее. – Я ревновал.

Если бы я защищал Тэйт, тогда не извратил бы все вот так и не обидел бы ее той сплетней.

– Мы перешли в старшую школу, – продолжал я, – и вдруг ты стала нравиться всем парням. Я справился с этим единственным известным мне способом.

– Издеваясь надо мной? Но это же глупо. Почему ты не поговорил со мной?

– Я не мог. И сейчас не могу.

Я не мог тебе доверять.

– Пока ты неплохо справляешься, – не унималась Тэйт.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь выиграть немного времени. Я не мог об этом говорить. Не сейчас. Не с ней.

Я выдохнул и солгал:

– Потому что ты попала под руку. Потому что я не мог обидеть того, кого действительно хотел, вот и причинял боль тебе.

Пожалуйста, давай просто закроем эту тему.

– Я была твоим лучшим другом, – медленно и с отвращением в голосе произнесла она.

– Тэйт, я провел поганое лето со своим отцом. – Я подошел ближе. – Вернулся другим. Совершенно другим. Мне хотелось всех ненавидеть. Но с тобой… я по-прежнему в какой-то степени в тебе нуждался. Мне нужно было, чтобы ты про меня не забыла.

В чем-то была повинна моя жажда контроля, а в чем-то – злость, но, по большому счету, я просто не мог ее отпустить. Хотел остаться в ее жизни.