Длинный

Две довольно больших сети, одна из которых для крупной рыбы, вторая с ячейками поменьше. Окованный железом багор на длинной рукоятке. Пара весел стоящих в углу. Кое-какие хозяйственные вещи, деревянные ведра, Жестяное корыто, в котором при желании вполне можно помыться и самому, пара связанных из орешника метел, слегка поржавевшая, но тем не менее вполне рабочая штыковая лопата. Рядом с нею широкая деревянная, сделанная скорее всего, как раз для уборки снега. У самого входа во вторую комнату, стояли пара валенок, подшитых плотной кожей, полностью оборачивающей ступню.

Над ними на вбитом в стену гвозде, висел овчинный полушубок. Слегка потертый и местами заштопанный дратвой, но еще вполне годных, хотя бы для того, чтобы, накинув его, управиться по хозяйству.

Рассмотрев все это хозяйство, Длинный, осторожно приоткрыл дверь, ведущую в дом и прошел во второе помещение. Здесь, было несколько просторнее, но большую часть комнаты занимала русская печь, стоящая посередине и делящая комнату, на две неравные части.

Слева, рядом с топкой и плитой прикрытой чугунным листом и стоящими на нем парой чугунов, с каким-то давно замерзшим и скорее всего испорченным варевом стоял небольшой стол с лавкой возле него. На стене, прямо над столом в углу дома стояло несколько икон.

В принципе неверующий Длинный, тем не менее перекрестился, увидев иконы. Вначале, когда он только появился в этом мире, всякий раз удивлялся тому, как неистово крестится Леха по любому поводу и без него.

Вспомнил, с каким жаром тот готов был на что угодно, только бы случайно не осквернить храм своим присутствием. Таких случаев было довольно много, и со временем Длинный и сам, вначале робко, а после вполне открыто стал креститься, порой повторяя за Лепехой какие-то слова. Еще не осознавая их смысл, но уже в какой-то степени нуждающийся в этом. Да и Леха, видя робкие попытки друга, нисколько не насмешничал над ним, а старался, как-то помочь, поправить, что Длинный только с радостью принимал.

Правую часть комнаты занимал широкий, несколько грубоватый, сбитый из толстых деревянных плах топчан, застеленный набитым сеном тюфяком и несколькими звериными шкурами, лежащими поверх него. На этом топчане лежал умерший мужчина. Именно умерший естественным образом, потому как никаких повреждений, нанесенных ему, не было видно.