Диверсант № 1

И Александра после знакомства с портретом Гольдрайха категорично заявила, что это классический самовлюбленный психопат. Она умеет по глазам характер читать. Ты это знаешь.

– Знаю. Что ж, посмотрим, – вздохнул комиссар. – Это все?

– Нет. Я желал бы посмотреть еще на некоторые бумаги. Протоколы допросов задержанных Доктором в Верхнетобольске. Происхождение контейнеров. Их извлеченное из земли количество. Все о поиске и лицах, в нем занятых.

– Тогда сам звони Доктору, – сказал Костромин и посмотрел на часы. – Впрочем, лучше отложи разговор на час с небольшим.

– Нельзя откладывать. Лучше провести допрос на месте, – и Александр, пользуясь тем, что операцией в России командует все же он, набрал номер сотовика Доктора.

– Я понял, – пробасил Доктор в ответ на задание. – Попробуем узнать. Извини, у нас начинается самая заваруха…

– Я так и не пойму, – все же продолжал сомневаться Костромин, – у тебя есть, вижу, какие-то сомнения.

"– Я понимаю, что наши политические лидеры держат народ за дураков и лепят им любую глупость. Это всегда было в традициях политиков, а сейчас стало особенно заметным. Но если человек вступает на путь террора, он, как правило, сначала учится отличать взрывчатку от детонатора. То есть, говоря напрямую, даже если на Дуниной горе были захоронения скота, больного сибирской язвой, а не ящуром, споры должны давно погибнуть. И террористы обязаны это знать. Их акция потеряет смысл, если там не будет настоящих спор anthrax'а.

– Что может их держать? – спросил Зураб. – Они давно бы сделали это, имей споры в наличии.

– Их держит какой-то план. Действия должны быть синхронизированы с неким другим мероприятием.

– С акцией в Кольмаре? – комиссар задумался.

– Вероятнее всего. Но я боюсь, что сама операция может быть более обширной и одним Кольмаром не ограничится. И, в отличие от простых актов устрашения, имеет конкретную цель. Мировому сообществу будут предъявлены требования.

– Какую цель? Какие требования? Без конкретных данных нас поднимут на смех.