Дитя греха

Райанна вошла в комнату и захлопнула дверь.

Черт! Проклятье!

Алексис досадливо сдвинул брови.

Как он мог так глупо себя повести? Как он допустил, чтобы она снова замкнулась, спряталась от него?

Мужчина с мрачным видом вернулся к столу и опустился на стул. Потом схватил бутылку и плеснул в бокал щедрую порцию ликера.

Крепкий напиток с запахом лакрицы обжег его горло.

Как он мог совершить такой грубый промах, так по-дурацки сделать ей предложение?

Ведь уже в тот момент, когда эти слова сорвались у него с языка, Алексис понял, что допустил ужасную ошибку.

А разве я когда-нибудь мыслил здраво, когда дело касалось Райанны Дэвьюс?

Нет, ни в первую ночь, когда ее красота совершенно ошеломила его, и ни сегодня.

Весь вечер Алексису хотелось только одного: смотреть на нее…

Господи, ведь она так прекрасна!

Алексис уставился в темноту. Облака почти скрыли диск луны, и мужчина слышал только мягкий шелест волн и звон цикад.

Я возжелал ее с самого первого момента, как только увидел.

И я снова безумно хочу ее.

Он почувствовал непривычное волнение. Его сердце пылало страстью к Райанне — к женщине, которая ненавидит и избегает его.

Прищурившись, Алексис отставил рюмку.

Однажды он разбудил желание в Райанне Дэвьюс, заставил ее стать мягкой, как воск, в его руках, и он добьется этого снова…

Но сделает это деликатно, очень деликатно. Он не допустит больше таких глупых ошибок, как сегодня, и любой ценой добьется своей цели.

Слишком многое поставлено на карту.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Вот видите? Я же говорила, что доктор Паниотис будет доволен!

Райанна слабо улыбнулась. Она слышала шум вертолета, увозившего доктора обратно на материк. Женщина понимала, что должна была обрадоваться произошедшим изменениям к лучшему, как этого ожидала от нее мисс Томпсон. Силы возвращались к Райанне, она чувствовала себя значительно крепче, да и количество лекарств, которые она принимала, неуклонно снижалось.

Но на нее навалилась страшная депрессия. Всю ночь и утро Райанна ощущала мрачную давящую тяжесть, которую не могла облегчить даже радостная болтовня Ники.

Алексис Петракис.

Он все еще думает о ней самое худшее, все еще хочет доказать, что она — плохая, недостойная мать.

Райанна попыталась вызвать в себе злость — ту самую, что питала ее сопротивление все это время, но у нее не получилось.

Вместо этого ей просто захотелось плакать.

— Вот, выпейте чайку, а потом будем одеваться.