Дитя греха

Пусть все это окажется ложью!"

"Потому что такое не могло быть правдой — то, что сказала ему по телефону представительница социальной службы. По словам женщины, она вскрыла конверт в квартире Райанны Дэвьюс, когда собирала вещи для переданного под опеку ребенка, и прочла в написанном от руки листочке, прикрепленном к метрике, что он, Алексис Петракис, является отцом мальчика.

Наглая ложь — другого объяснения просто не может быть!

Женщина, пытавшаяся его использовать, шлюха, которая переспала с ним ради денег, без колебаний объявила его отцом ребенка, зачатого в ту проклятую ночь!

Это просто дешевая месть!

Мальчик, которого он сейчас увидит, не сын ему, нет!

Боже, пожалуйста!

Алексис огляделся.

По всей комнате были разбросаны игрушки. Двое детей школьного возраста сидели на диване и смотрели мультики.

Женщина что-то говорила, но из-за орущего телевизора Алексис смог расслышать только последнюю фразу:

— Малыш никак не успокоится, хотя я делаю все, что могу…

Она направилась в противоположный угол комнатушки.

Алексис посмотрел ей вслед и увидел мальчика, съежившегося в огромном кресле и прижимающего к себе потрепанного медвежонка.

— Привет! Как дела?

Ребенок не ответил, даже не обернулся. Мужчине был виден только его профиль.

Женщина сочувственно вздохнула.

Затаив дыхание, Алексис смотрел на забившегося в кресло малыша.

Его черты были знакомы Алексису по десяткам семейных фотографий. Он словно бы увидел самого себя маленьким. Мужчина не мог поверить, что такое может происходить наяву.

Время остановилось — пять лет назад, когда он вступил в близкие отношения с женщиной, которая лежала сейчас на больничной койке. Удачное время, чтобы отобрать ребенка у безответственной и негодной матери.

Мой сын.

Алексиса захлестнуло непреодолимое желание прижать к себе это маленькое щуплое тельце, обнять и защищать — вечно.

И Алексис откликнулся на зов крови. Он медленно подошел к мальчику. Тот обернулся и с тревогой посмотрел на незнакомца огромными темными глазами.

Губы ребенка дрожали. Алексис почувствовал, как защемило сердце, но он заставил себя улыбнуться. Нельзя еще больше пугать несчастного малыша.

— Привет, Ники, — медленно произнес мужчина, первый раз в жизни обращаясь к своему сыну.

Райанна вяло шевельнулась, просыпаясь, с усилием открыла глаза и изумленно огляделась. Она находилась не в привычной обшарпанной палате на шестерых, а в отдельном помещении с бледно-розовыми стенами и пластиковыми жалюзи на окнах.