Дикарка Жасмин

Что ты скажешь, мой розовый бутон?

""Мне — замуж? Они нашли мне принца!» На миг сердце Ясаман екнуло от восторга, но потом она испугалась:

— А что, если принц не полюбит меня, папа?

— Как он может тебя не полюбить? — успокоил ее отец. — Даже сейчас его сердце бьется быстрее при мысли, что вскоре ты будешь его. И он придет в восторг, если ты его полюбишь. Он молод, Ясаман, и ты станешь его первой супругой. Матерью его сыновей. Даешь ли ты согласие на брак, дочка? Ты будешь счастлива, обещаю тебе!

— Кто этот принц? — потребовал Салим, не в состоянии скрыть ревность, прозвучавшую в голосе.

Ясаман не может выйти замуж. Она — его.

— Младший сын Юзеф-хана Ямал Дарья-хан, Шайкхо Баба. Когда они поженятся с Ясаман, я предоставлю им управлять от моего имени Кашмиром. Что ты об этом думаешь, сын? Я стараюсь обезопасить северные рубежи на много поколений вперед. Мое решение принесет и спокойствие, и счастье обоим моим любимым детям. Посоветуй сестре дать согласие — ведь я знаю, как она ценит твое мнение, Шайкхо Баба.

Этот симпатичный мужчина доставит ей много радости.

Салим почувствовал, как ярость вскипает в нем, на миг глаза затуманила красная пелена, таким сильным был его гнев. Ясаман! Его Ясаман! Ее отнимают у него. Он чуть не закричал от отчаяния. Но нет, брак между ними не будет ничего значить. Когда отец умрет, Ясаман будет его, и никто на свете, даже кашмирский принц, не сможет этому помешать."

"Огромным усилием он загнал гнев в глубины души и улыбнулся сестре.

— Отец изумительно все устроил для тебя, обезьянка.

Ты непременно должна согласиться на брак с принцем: лучше него я никого не знаю. Тебе нравится Кашмир, и теперь он будет твой. Это должно тебя обрадовать, ведь ты не любишь пыльных равнин и жаркой летней погоды.

Она все еще колебалась и повернулась к брату;

— Ты уверен, что мне следует принять предложение? — Сомнение сквозило в похожем на сердечко лице.

— Конечно, он уверен, — живо отозвался Акбар. — Не правда ли, Шайкхо Баба?

— Да, следует, — сквозь зубы старательно произнес принц, губы растянулись в улыбке, но в глазах затаилось недоброе.

Он понял, что, управляя им, словно марионеткой, отец заполучил его в союзники. Но выбора не было, и он подавил злость.

— Я так рада за тебя, дочка, — вступила в разговор Ругайя Бегум.

Девочка обернулась, и сердце матери рванулось ей навстречу.

— Мама Бегум, пожалуйста, скажи, что мне делать! Ругайя обхватила руками ее голову:

— Дочь, ты одна можешь принять это решение.