Дикарка Жасмин

Твоя мудрость ободряет меня в трудные минуты.

Прошла зима. С приходом весны кобылы ожеребились на пастбищах Магвайр-Форда. Глядя на лошадей, пасущихся на лугах со своим потомством. Жасмин в первый раз за долгие месяцы улыбнулась. Из четырех жеребят оказалось три кобылки и очаровательный жеребчик с одним лишь белым пятном на ноге.

— Мой! — заявила леди Индия Линдли, удобно устроившись на руках высоченного Адама. — Мой, деда!

— Ха! — усмехнулась Скай с молодым лордом Линдли на руках, которому только что исполнился год.

 — Как ты думаешь, маркиз, дадим твоей сестренке этого жеребца?

Генри запихнул палец в рот и посмотрел на нее голубыми глазами, как будто на самом деле обдумывал вопрос.

— Слава Богу, все здоровы, — сказала Жасмин. — Как бы я хотела, чтобы успех нашего дела видел сейчас Рован. Здесь хорошее место, бабушка, для выращивания лошадей. Магвайр должен успешно справиться. Конечно, я когда-нибудь приеду сюда, но отныне нашим домом будет Кэдби. Может быть, когда подрастет Генри, ему захочется провести здесь какое-то время, а может быть, я подарю эти земли Индии.

Что ты об этом думаешь?

Шел июнь. Жасмин заметно раздалась, но была здорова и сохраняла бодрость и как будто расцвела внутренней красотой.

— Я думаю, Индия будет хватать все, до чего только сможет дотянуться ручонками, — улыбнулась Скай. — Видимо, в ее характере очень много от Моголов. Времени еще достаточно, Жасмин, чтобы решить, кому что отдать. Пока что Генри наследует отцовские земли, а Индия — твои. Но может быть, ты посчитаешь нужным подарить Магвайр-Форд новому ребенку.

Кто бы ни родился — мальчик или девочка, потребуется наследство либо приданое. А когда-нибудь ты снова выйдешь замуж. Появятся еще дети, и их тоже надо будет чем-то обеспечивать.

Жасмин ничего не возразила. Это показалось Скай интересным, но, может быть, внучка просто не хотела с ней спорить.

Роды начались на восьмой день июля.

— Точно девять месяцев со дня смерти его светлости, — многозначительно заметил Адали.

В отличие от двух первых на этот раз роды были трудными, Скай предусмотрительно послала в монастырь Непорочной Невесты на Скалах, где ее старшая сестра Эйбхлин занималась врачеванием.

Ей было уже за семьдесят, но она не бросала свою любимую медицину. Она приехала в первый день июля и тут же заявила:"

"— Это несправедливо, Скай! Я — согбенная старуха, а ты выглядишь наполовину моложе своего возраста! Скай рассмеялась и обняла Эйбхлин:

— Мне будет семьдесят еще до Рождества.